anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

О неизбежности Гражданской войны

К предыдущей теме о катастрофичности революции напрямую примыкает и другой вопрос. А именно – о неизбежности жестокой и кровавой Гражданской войны. Собственно, можно сказать, что эти два вопроса неразрывно связаны – в том плане, что Гражданская война сейчас практически всегда рассматривается, как неизбежная часть революции. По крайней мере, в сознании постсоветского человека. Причем, не только по отношению к тому конкретному событию, который сразу приходит на ум – к 1917 году – а вообще, по отношению ко всей истории. Даже буржуазные революции попадают в данную категорию. И, соответственно, все беды, несомые людям гражданскими войнами, автоматически переносятся на революции. Однако при этом как-то забывается о том, что бывают революции без гражданской войны, и что еще более важно, гражданские войны без революций. Нет, конечно, эти явления имеют определенную связь друг с другом – какую, будет сказано ниже – но не совпадают.

Хотя, к примеру, самая известная из Гражданских войн в истории, наверное, единственная, попавшая во всемирные «исторические анналы» — Гражданская война в США 1861-1865 годов – ни с какой революционной деятельностью не связана вообще. Собственно, она даже с освобождением негров связана довольно опосредовано, а основная суть конфликта в данном случае состоит в противоречиях между аграрным Югом и индустриальным Севером. Противоречий неатагонистических, вполне разрешимых – что показала последующая история США. Но при этом унесших более полумиллиона человек – что было не только самыми значительными военными потерями в истории указаной страны, но и превзошло число убитых в Франко-Прусской войне, случившейся на десять лет позднее. (И вообще, вплоть до Первой Мировой являвшейся самым значительным конфликтом после «Наполеоники».)

И в то же время «вторая по известности» у нас, и первая в мире, Великая Французская революция, по сути своей, полноценной гражданской войны не имела. Имеется в виду гражданская война в том смысле, в котором ее принято представлять – полноценные войсковые действия, с планированием операций, участием множества солдат, мобилизацией промышленности и т.д. В общем, то, что хоть как-то напоминает уже упомянутую выше Гражданскую войну в США. Так вот, подобного во Франции не было – многочисленные столкновения между восставшими и королевскими войсками вначале, и между республиканцами и роялистами в более позднее время, а так же «внутрисистемные» столкновения, включая знаменитый Термидор, на подобную категорию не тянут.

Нет, конечно, можно постараться и вспомнить знаменитую Вандею. Однако не следует забывать, что Вандейская война охватывала всего лишь один из департаментов Франции. (Пускай даже к нему можно прибавить и восстание в шуанов.) Для страны в целом эта война не оказала значительной роли – в том смысле, что не только не поставила под угрозу существование Республики, но и не принесла фатальных потерь. Большая часть убитых в Вандее – это вандейцы (130 тысяч против 30 тысяч республиканцев). Подобное соотношение характеризует, прежде всего, уровень восставших, представляющих собой доиндустриальное ополчение, и в прежнее время бывшее слабейшим видом войска, а по сравнению с раннеиндустриальной армией Французской Республики вообще не имевшей никакого смысла. (И вообще, практически все неудачи республиканцев в данных действиях объясняются слабым уровнем их командования, во многом связанном с периферийным характером компании.) Впрочем, последующие французские революции (1830, 1848 года) прошли еще более мирно – в смысле отсутствия серьезных войсковых операций.


* * *

Таким образом, можно понять, что на самом деле связь между сменой экономической формации и последующей после этого гражданской войной вовсе не такая прямая, как это кажется на первый взгляд. Разумеется, неизбежный переход через катастрофический период развития – то есть, тот самый момент, который и приводит, по сути, к революции – способствует возникновению деструктивных процессов. (К которым можно отнести гражданскую войну.) Но не выступает их неизбежным источником. Подобную ситуацию можно сравнить, скажем, с воздействием неблагоприятных условий на живой организм – которые могут вызвать патологию. А могут и не вызвать – в зависимости от огромного множества причин. Но самое главное, что надо понять в данном случае, так это то, что указанная деструкция вызывается именно хаосом и развалом – а вовсе не строительством нового общества. (Как это считается до сих пор.) Именно в условиях резкой хаотизации происходит актуализация и усиление уже имеющихся в социуме антагонизмов – таких, которые существовали, например, в упомянутой выше Вандее. (Слаборазвитая архаичная экономика которой однозначно противоречила раннеиндустриальной экономике большинства французских городов. В том смысле, что большинство буржуазных институтов, начиная с призывной армии и заканчивая единым экономическим пространством, для жителей этой стороны были излишни.)

Это в полной мере применимо и по отношению к Революции 1917 года. В том смысле, что последующая после нее гражданская война на самом деле имела отношение не столько к случившемуся изменению общества, а к несколько иным явлениям. К каким – будет сказано несколько ниже. Пока же стоит отметить, что, разумеется, это не значит, что смена власти оказалась полностью мирной. Напротив, оба этапа русской Революции – и февральский, и октябрьский – сопровождались определенным всплеском насилия, да и последующие события развивались не сказать, чтобы мирно. Тем не менее, несмотря на имеющуюся в тот момент хаотизацию общества, большевикам удалось относительно удачно миновать все опасные моменты. В этом проявилось их отличие от всех остальных политических сил в стране – начиная с монархистов и заканчивая эсерами – которые, напротив, «собирали все шишки». (Впрочем, в условиях прогрессирующей хаотизации ничего другого от системных – то есть, ассоциирующих себя с существующей системой – политиков ожидать невозможно. Ведь если в системе хаос, то и действия их будут хаотическими.)

А большевики были не системными, а «альтерсистемными», связывающими себя с совершенно иным миром – который должен был развернуться на развалинах старого. И развернулся – как бы неочевидным это не казалось из 1917 года. Впрочем, из 1917 года практически все, что делалось большевиками – начиная с требования немедленного завершения войны и заканчивая раздачей земли крестьянам – выглядело неочевидным, поскольку в рамках сохранения существовавшей системы являлось невозможным. Но, как уже было сказано, сохранить «Империю» — пускай и в виде «Республики» — в 1917 году было уже невозможно. И речь шла уже не об этом, а о судьбе России в более фундаментальном смысле слова. (Для России – метасистемы над обычной социальной системой.) Этот путь оказался удачным. Впрочем, точнее сказать, он был единственно возможным путем сохранения страны, как единого исторического пространства. Ведь в условиях нарастающего Хаоса новый проект неизбежно выступает общим притягательным центром, способным аккумулировать вокруг себя высокую структурность.


* * *

В общем, если рассматривать случившееся в октябре 1917 года, то можно сказать парадоксальную вещь: несмотря на явное отрицание большевиками существующих порядков, общество в какой-то момент не то, чтобы полностью приняло новый проект – но вынуждено было признать его возможным. Как единственную альтернативу Хаосу. Да, у определенной части населения это было исключительно вынужденное принятие – но иной альтернативы в это время не предлагалось. (К примеру, как писал в свое время Кара-Мурза, рабочая «Красная Гвардия» оказалась в 1917 году единственной силой, способной сдерживать стремительно наступающую преступность. А разнообразные «милиции» из обывателей и студентов, создающиеся Временному правительству, или просто не имели смысла, или вырождались в обычные преступные группы.) Все это привело к тому, что период, начинающийся с октября 1917 года и продолжающийся до середины весны 1918, получил название «Триумфальное шествие Советской власти». Разумеется, полностью мирным он не был – в тех местах, где рабочих (как главной опоры Советов) было не много, были серьезные эксцессы. Вплоть до вооруженных столкновений.

Но в целом, к весне 1918 Советская власть была признана на большей территории страны – даже на считающемся контрреволюционном Дону. Кстати, именно поэтому разгон пресловутого Учредительного собрания большевиками не вызвал практически никакой реакции. (Собственно, и разогнали его из-за полного отсутствия интереса со стороны общества. В этом смысле знаменитое «Караул устал» - есть не гротеск и не издевательство, а выражение настоящего отношения к указанному «органу», имевшему нулевой смысл даже в глазах обывателей.) Правда, можно отметить и тот факт, что в это время начали формироваться иные «проекты» «альтерсистемного плана» – в том смысле, что они так же не восходили к социуму «имперского периода». Это, к примеру, разного рода «национализмы» — начиная с украинского и заканчивая грузинским. К подобным проктам можно отнести и «Белое движение», ставшее основным конкурентом большевиков. Однако большая часть их открыто «не дотягивало» до уровня «Красного проекта», и в открытой конкуренции проигрывало ему. Исключение могли составить лишь те варианты, что или были отделены от российской основы сильным культурным различием (в Грузии, Закавказье), или открыто держались на иностранных штыках (в Прибалтике или на Украине «гетьманского периода»).

Поэтому, подводя итог ситуации в целом, можно сказать, что к весне 1918 года установление Советской власти – как начало процесса развертывания локуса будущего – успешно состоялось. Не без проблем, разумеется – но и без скатывания в ужас тотального Хаоса. (Именно поэтому в это время советское руководство начало, к примеру, массовое открытие новых научных и образовательных учреждений – как начало перехода к мирному этапу развития.) Правда, оставались еще «Белые» - но примерно, в том же плане, как шуаны или вандейцы в республиканской Франции. То есть, как серьезные – но локальные противники, с которыми надо воевать, но без тотальной мобилизации всех сил. Даже сами действия Белых, умудрившихся не только предпринять потрясающий по бессмысленности и сопутствующим фейлам первый «Ледяной поход», но и потерять своих вроде бы естественных союзников в виде донских казаков, прекрасно, показывает реальную перспективу данного проекта. Перспективу, не лучшую, нежели у указанных шуанов. Однако именно тогда, когда фейл Белых был, казалось бы. совершенно очевиден, произошло событие, которое круто изменило все. Точнее – почти изменило все…


* * *

Речь идет о восстании Чехословацкого Корпуса, спланированного Великобританией – который и выступил настоящим «зародышем» и главной поддерживающей силой «той самой» Гражданской войны. Войны кровавой и жестокой, стоящей нашей стране нескольких миллионов убитых. Собственно, подробно рассматривать данный период истории надо отдельно. Тут же можно сказать только то, что указанный мятеж, в совокупности с последующей Интервенцией, оказался фактором, поставившим Советскую Россию на грань выживания. И давшим тем самым иллюзорную надежду всем противникам Советской власти. Разумеется, итог этой надежды был печален: «борцы с большевиками», восприняв ослабление Советской власти в связи с указанным внешним давлением за ее естественное падение, сумели на какое-то время стянуть на себя часть влияния, актуализировав «затянувшиеся» было противоречия. Но, несмотря на временную удачу, победы это им не принесло. Причем, это было связано не столько с военными действиями, сколько с тем, что «Белый проект» так не смог стать настоящим локусом. Впрочем, он с самого начала не собирался быть им –подобной задачи не ставилось вообще. (В результате даже сами белогвардейцы постоянно подчеркивают «проблему со смыслом», сопутствующую движению.)

А главным итогом данной ситуации стало новое нарастание Хаоса – но теперь уже не компенсируемого развертываемым локусом. Этот самый Хаос породил пресловутую «третью силу»— бесконечную локальную борьбу всех против всех. То есть, тех самых бесчисленных атаманов, шатавшихся по огромным территориям, и выступавших то под «белыми», то под «красными» лозунгами – но имевших своей целью исключительно грабеж. Впрочем, были вещи и похуже бандитизма: к примеру, главным «убийцей» Гражданской войны, унесшим жизней больше, чем все ее участники боевых действий, был тиф. А еще – дизентерия, холера и прочие заболевания, широко распространившиеся из-за развала медицины, ухудшения санитарной обстановки, голода, и массовых миграций людей. Эти болезни буквально выкашивали целые толпы беженцев, ставших обычным явлением в указанных условиях. И конечно, помимо разрушения человеческих организмов, Хаос вызывал разрушение инфраструктуры, в результате чего и без того слабый слой «городской цивилизации» в России, как могло показаться, был полностью уничтожен. (Правда, оказалось, что нет – но об этом надо говорить отдельно.)

Именно из-за этих факторов всеобщей хаотизации Гражданская война и стала настоящим кошмаром, который накрыл страну. И вина в этом не большевиков, не Советской власти – которую, наоборот, надо благодарить за сохранение критического уровня структурности – а тех сил, которые решили воспользоваться Хаосом для своих целей. И прежде всего, сил внешних – которые, как уже говорилось, привели к чехословацкому мятежу и интервенции. Именно это самое «внешнее давление» не дало революции протечь намного мягче, нежели это получилось в итоге. Впрочем, в итоге Красные все равно победили, оказавшись сильнее и структурнее, нежели интервенты и поддерживаемые ими белогвардейцы. Интервенция завершилась неудачей. А вслед за ней неудачей завершилось и Белое Движение. Ни героическая борьба Белых, ни их военная выучка не помогли им. Оказалось, что без внешней негэнтропийной подпитки данный проект ничего не стоит. В итоге остатки тех, кто еще недавно страстно желал «вернуть все взад» отплыли в эмиграцию – где навсегда и сгинули, а стране пришлось еще долго залечивать раны и восполнять потери – и прежде всего, человеческие. (Кстати, те из белогвардейцев, кто остался в «Совдепии», в целом сумели интегрироваться в новое общество. Что показывает, какая судьба ждала большинствр противников Советской власти в том случае, если бы не случилась указанная эскалация Гражданской войны. В том смысле, что при этом такого раскола общества, что случился в реальности, удалось бы избежать.)

* * *

В общем, можно твердо сказать, что вовсе не Революция принесла в страну Хаос и разрушения. И в развязывании кровавой Гражданской войны тоже стоит винить не ее. Более того, именно Революция – а точнее, порожденный им «Красный проект» - стала основанием для последующей дехаосизации общества, для выходя его из того Суперкризиса, в который оно было загнано прежней властью. Ну, а какие выводы можно сделать из этого – это тема отдельного разговора. Впрочем, как говориться, sapienti sat…

Tags: История, СССР, классовая борьба, прикладная мифология, революция, социодинамика, теория инферно
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 242 comments