anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Шаловливые мальчики.

К вопросу о том, что представляет собой наследие И.А. Ефремова, и почему оно крайне важно для нас...

"…Некомпетентность, леность и шаловливость "мальчиков" и "девочек" в любом начинании является характерной чертой этого самого времени. Я называю это "взрывом безнравственности", и это мне кажется гораздо опаснее ядерной войны. Мы можем видеть, что с древних времен нравственность и честь (в русском понимании этих слов) много существеннее, чем шпаги, стрелы и слоны, танки и пикирующие бомбардировщики. Все разрушения империй, государств и других политических организаций происходят через утерю нравственности. Это является единственной действительной причиной катастроф во всей истории, и поэтому, исследуя причины почти всех катаклизмов, мы можем сказать, что разрушение носит характер саморазрушения.

    Когда для всех людей честная и напряженная работа станет непривычной, какое будущее может ожидать человечество? Кто сможет кормить, одевать, исцелять и перевозить людей? Бесчестные, каковыми они являются в настоящее время, как они смогут проводить научные и медицинские исследования? Поколения, привыкшие к честному образу жизни, должны вымереть в течение последующих 20 лет, а затем произойдет величайшая катастрофа в истории в виде широко распространяемой технической монокультуры, основы которой сейчас упорно внедряются во всех странах, и даже в Китае, Индонезии и Африке…"


Это выдержка из письма Ивана Антоновича Ефремова американскому палеонтологу Эверету Олсону, датированного 1969 годом. Письмо довольно известное – «введено в оборот» оно было еще в самом начале 2000 годов, и являлось, наверное, одним из первых случаев обращения к Ефремову, не как к писателю-фантасту или ученому-палеонтологу, а как к мыслителю, занимающемуся развитием человеческого общества. Возможно, именно с него и началось переосмысление «ефремовского наследия» в подобном плане. (Подобный момент прекрасно показывает, кстати, зачем нужна публикация переписки писателя, и как важна работа тех людей, кто этим делом занимается, и в частности, Ольги Ереминой erema_o.)

В любом случае, даже несмотря на то, что данный текст уже давно не является откровением, он крайне важен и интересен. Хотя бы потому, что Иван Антонович довольно точно указал на момент начала катастрофы – 1989 год (как раз двадцать лет от 1969). Причем, рассматривая этот факт, стоит обратить внимание на то, в какое время делался этот прогноз. 1969 год – период максимального взлета нашей цивилизации во всех смыслах, «золотое десятилетие» человечества, время, подобного которому еще долго не будет. В это время считалось, что все основные проблемы уже решены, и единственный путь, который является актуальным – это путь наращивания знаний и умений нашей цивилизации. Космические корабли все увереннее бороздили просторы космоса, как раз в указанном году нога человека впервые в истории коснулась поверхности Луны. Поэтому мало кто сомневался в том, что будущее станет чем-то иным, нежели периодом непрерывных космических и иных побед человеческого разума.
Фантасты и футурологи один за другим представляли прогнозы, в которых говорилось об освоении ближайших планет, начале массовых «коммерческих» космических полетов, туристах на Луне (а может быть, и Марсе), переходе на термоядерную энергетику и полном исчезновении большинства болезней, от рака до гриппа. XXI век мыслился, как век окончательной победы разума, полностью победившего все застарелые проблемы, вроде религиозной или национальной вражды между людьми – что так же выглядело, как продолжение тенденций 1960 годов, с ликвидацией колониализма и началом массовой модернизации. Мысль о том, что люди в 2000 годах будут мыслить так же, как их далекие предки, выглядела нелепой. А то, что в это время будут открыто отрезать головы из-за неправильной веры, вообще казалось немыслимым...

* * *

Но именно тогда, когда мир, как казалось, шел к своему Полудню, Иван Антонович сумел заметить признаки совершенно иного движения. «Падение нравственности». В 1960 годах это выражение казалось если не совершенно устаревшим, мыслящимся где-то рядом с «духовностью», вместе с «уваровским» «православием, самодержавием, народностью», то, по крайней мере, намного менее значимым, нежели указанная мощь прогресса. «Все беды от незнания» - был уверен человек этого времени, и, если честно, он был абсолютно прав – проблема состояла только в том, что под «знанием» он подразумевал вполне конкретный корпус естественный наук. То же, что «выпадало» за пределы этого корпуса, по большей мере, человека 1960 годов не волновало. Это дело «лириков», художников, поэтов – в общем, лиц «не от мира сего». А обращение к этой теме ученого-палеонтолога могло трактоваться исключительно, как «ворчание» немолодого уже человека на нынешнюю молодежь. Вечное, и не несущее никакого смысла…

Однако ниже писатель раскрывает то, что подразумевает под «падением нравственности», а именно, пишет: «когда для всех людей честная и напряженная работа станет непривычной», «бесчестные, каковыми они являются в настоящее время, как они смогут проводить научные и медицинские исследования». Т.е., речь идет вовсе не о той нравственности, о которой обыкновенно говорят обыватели – не о следованию определенному стилю в одежде, уважении старших и скромном сексуальном поведении. Нет, дело намного серьезнее. Смысл нравственности по Ефремову состоит в отсутствии обмана, в честном взаимоотношении между людьми. Как они при этом одеваются, какую музыку слушают, и как и с кем заводят «половые отношения» – вопрос вторичный. Впрочем, вопрос с отношениями половыми как раз восходит к указанному вопросу об отношениях, как таковых – а именно, возможно ли обманывать партнера и строить свое «счастье» на лжи и манипуляции, определяется именно указанной глобальной тенденцией.

В общем, Ефремов предрекает «конец честности» и переходу к «обществу всеобщей лжи». Ситуация довольно странная, если учесть, что традиционно «лживым» считается именно «совок», особенно в своей «сталинской» вариации. Сам Иван Антонович, кстати, от последней был вовсе не в восторге. Впрочем, как и от последующих вариантов развития. И все же наступление лжи он ожидал вовсе не в прошлом, а в будущем. Тонкость здесь вот в чем. Дело в том, что ложь в т.н. «государственной пропаганде»  на самом деле есть не самое страшное, что может случиться. Скорее наоборот – это довольно безобидное явления, потому, что бороться с ним крайне легко. Телевизор можно выключить, передовицы в газетах можно не читать – что обычно и делается в 99% случаев. И даже в том случае, когда госмашина не просто заваливает граждан своей пропагандой, а еще и требует от них ее изучать, обыкновенно не составляет труда делать это чисто механически. На самом деле, подобное состояние не является прерогативой «совка», а распространена практически по всем государствам мира. К примеру, та же религия долгое время входила в «гражданский минимум» огромного числа стран – но это не мешало там развитию вольнодумства. Достаточно было просто зазубрить основные догмы и определенное число раз посещать церковь – а дальше делай, что хочешь.

Если есть желание, конечно – поскольку как раз желания выйти за пределы господствующей идеологии у обывателя как раз и нет. Но это уже не относится к сути дела. Важнее другое – ложь, закрепленная в идеологии, не так опасна, как ложь, растекающаяся по всему обществу, как таковому. Вернее даже, что последняя ложь на много порядков страшнее первой. Ведь действительно, если в учебнике, скажем, по физике, первые главы посвящены «мудрому вождю» и прочему идеологическому бреду, то эти главы можно просто не читать – что все и делают обыкновенно. Гораздо хуже, если этот бред присутствует в самом учебном материале, если в нем используются сомнительные научные выкладки. Конечно, в школьной физике, математике, и т.п. предметах подобные вещи не пройдут – количество людей, разбирающихся в их сути, довольно велико (хотя т.н. «креационизм» и «православная биология» прекрасно существуют). Но вот во многих «специальных» предметах, в которых мало кто понимает, подобное проходит крайне легко. История с тем же «академиком» Петриком, замутившим мозги огромному количеству лиц, или «нанокоролем» Чубайсом, непонятно чем занимающимся последние семь лет – однако неизменно получающим огромные средства из бюджета, являются превосходными примерами последнего.

Впрочем, Чубайс – это крайний случай, когда человека, ставшего символом нечистоплотности, поставили заниматься инновациями, с совершенно закономерным результатом. (Неужели кто-то думал, что он действительно будет заниматься наукой? Это вор то, на котором шапка не просто горит, а уже пылает синим пламенем.) Однако, если «персонаж» не столь одиозный, то определить ложь практически невозможно. Поэтому, даже если у человека возникает желание добраться до правды, то в этом случае сделать это становится невозможным. В отличие от «тоталитарного» или «авторитарного» варианта лжи. В общем, указанная проблема действительно оказывается для человечества фатальной, намного (на несколько порядков) хуже всей государственной идеологии, вместе взятой.

* * *

Но при этом возникает вопрос: какова же природа данной лжи? Действительно, ложь идеологическая определяется желанием правящих слоев распространить свою точку зрения на все общество ради утверждения своей власти. Но что же движет людьми в случае «общества перманентной лжи». На самом деле, Иван Антонович дает на этот вопрос исчерпывающий ответ: «шаловливые мальчики». Это не просто дар красноречию, не красивая фраза, а почти научная формула (как и все, сказанное Ефремовым). Называя людей будущего «шаловливыми мальчиками», он явно указывал на те свойства их личности, которые являются базовыми для грядущей катастрофы. «Шаловливый мальчик» - это ведь не просто ребенок, а ребенок, который постоянно находится в состоянии игры. Даже тогда, когда условия выходят за игровые рамки. Т.к. «шалость» - это игровое поведение, продолженное на реальную жизнь. Ребенок, кстати, именно поэтому не понимает, чем плоха шалость – ведь он занимается ровно тем же, чем привык заниматься.  Разбил окно мячом – но ведь мяч для того и существует, чтобы его пинать (а уж куда он попадет – другой вопрос). Выбежал на дорогу – но ведь для ребенка еще не существует понятия «дороги», он не понимает, в чем ее отличие от детской площадки. И т.д., и т.п.

Т.е. «шаловливое» поведение – это поведение, приемлемое в особом состоянии игровой реальности. В свою очередь последняя – это особое состояние человека, лишенное (в идеале) факторов, способных неконтролируемо привести к неблагоприятным для его последствиям. Данная особенность хорошо видна по компьютерным играм, но и «натурные» обладают подобным свойством. Игровая площадка, как правило, устроена так, чтобы дети не могли там получить травмы – если только сами к этому не будут стремиться. Машины, собаки, подозрительные личности, как правило, туда попасть не могут. То же самое относится и к спортивным играм. Ведь очевидно, что шахматы возможны только тогда, когда за «съеденного» ферзя нельзя получить «в морду», а в футболе запрещается носить холодное оружие. Если бы было иначе, то никакого футбола или шахмат бы не было. Понятное дело, что обеспечивается все это путем колоссального расхода ресурсов – особенно при массовых игровых мероприятиях.
Стоимость систем безопасности, скажем, при спортивных состязаниях, составляет огромную сумму. Но не меньшие затраты идут на борьбу с «естественными врагами» - к примеру, то же футбольное поле должно быть очищено от камней и кустов, выровнено и засажено ровной травой. Иначе это будет не футбол, а черт знает что…

В общем, отсюда можно понять, почему перенос игрового поведения за пределы установленных площадок является недопустимым. Ведь так тяжело устроить жизнь, в которой количество опасных факторов было бы сведено к нулю. Конечно, можно построить, скажем, школу, в которой дети могли бы легко шалить, бегать друг за другом, кидаться всякими предметами – и не получать при этом никакого ущерба (без лестниц, острых углов, тяжелых вещей и т.д.) Но стоимость данной постройки будет, понятное дело, астрономической. Оборудовать же «для шалостей» всю существующую реальность, вместе со сложной производственной инфраструктурой, разумеется, невозможно. Вот и приходится ограничивать поведение детей, «переводить» их из привычного «игрового мира» в мир реальный. Подобный перевод, кстати, крайне тяжел и сложен, он очень часто (почти во всех случаях) ведет к расстройствам психики на всю жизнь. Но альтернативой этому выступает, как можно легко понять, неизбежная гибель…

Таким образом, можно понять, что Иван Антонович подразумевает под «шаловливыми мальчиками». А именно – людей, которые утратили понимание реальности, со всеми ее опасностями. Которые забыли, что жизнь – не игра, и «идеология абсолютной безопасности» не является ее прерогативой. На самом деле, появление и победа подобного типа мышления выступало вполне естественным следствием прошедших в мире изменений. Советский вариант социализма в СССР, и созданное под действием его «тени» социальное государство на Западе привели к тому, что возможность полного уничтожения (вплоть до физического  - посредством голодной смерти) человека в процессе конкуренции было крайне снижена. Кроме того, научно-технический «взрыв» в это же время обеспечил огромное количество будущих потенциальных рынков (на которых наша цивилизация существует до сих пор), что так же позволило на порядки уменьшить разрушительные последствия существовавшей тогда системы.

Именно поэтому человек, если так можно выразиться, надолго остался «в детстве» - в неведомом до того состоянии относительной безопасности и относительно широкого диапазона возможностей. И, разумеется, наиболее «выигрышными» в данном положении оказались те стратегии поведения, в которых «ценности выживания» оказывались в самом «низу». Это понятно – раз выживание обеспечивается «автоматически», то нет смысла тратить на это силы. К подобным «ненужным» стратегиям и относились, как не странно, механизмы «проверки на честность» (вместе со способами наказания лжецов), которые и обеспечивали ранее защиту общества от лжи. Действительно, если ложь, как таковая, не приводит к гибели, какой смысл тратить силы на отличие ее от правды?

* * *

В общем, сложилось положение, похожее на известный анекдот про поручика Ржевского. («Джентльмены верят на слово? Ну, вот мне карта и поперла…) А именно – любой субъект, использующий ложь в своей деятельности, оказывался в колоссальном преимуществе перед остальными. При этом, конечно, надо понимать, что, говоря об отказе от механизмов «защиты от лжи», речь идет именно об механизмах неформальных – переписывать Уголовный Кодекс, понятное дело, под новое состояние никто не стал. Однако это позволило лишь «отдалить» угрозу катастрофы. К примеру, продавать наркотики было по прежнему нельзя, однако рассказывать о их благе оказалось можно – чем многие и воспользовались, создав особую «наркокультуру», которая в деле распространения данной заразы намного важнее, нежели все преступные организации, вместе взятые. Просто авторы, воспевающие «кайф» и «расширение сознания» перестали задумываться над тем, что же они несут массам, и уж тем более, перестали связывать свои творения с «обдолбанными ублюдками», грабящими прохожих. «Игровая реальность» в чистом виде: мы лишь писали (пели, снимали) о то, о чем хотелось, и все. А то, что употребление наркотиков дает рост преступности, является прерогативой полиции, пускай она об этом и думает…

То же самое можно отнести и ко всем остальным областям, включая политику. Практически везде парадигма о «нерушимости и неизменности мира» по отношению к любым действиям является основной. «Что бы ни случилось, но главный герой не может умереть» - эта, сама по себе крайне опасная ложь, проникла с киноэкрана в жизнь и стала базисом для поведения современного человека. А раз так, то основным мотивом его поведения стала концепция: «живи сам и давай жить другим», которая и выступает главным лейтмотивом современного мира во всех странах и континентах. То, что те или иные действия людей способны привести к разрушению самого мира, реальности, как таковой, является для современного человека тайной за семью печатями. Он живет так, будто твердо уверен, что в
любой ситуации можно нажать «ctrl+S» и «загрузиться снова» (с определёнными потерями, но все равно вновь «перерешить» указанную ситуацию).

В подобной ситуации, если честно, даже указанное распространение лжи смотрится, как не самая большая проблема. Но вообще, становится понятным, почему Иван Антонович в 1969 году столь мрачно смотрел на будущее человечества, светлые перспективы которого еще недавно описывал. Дело в том, что еще недавно была огромная надежда на то, что общество сможет справиться с данной «напастью», выработать активные механизмы противодействия данной угрозе. Ведь, на самом деле, в указанном положении нет ничего страшного – да, «испытание сытостью» так же серьезно, как испытание голодом, но построить ограничения для указанных проблем ничего не запрещает. Но общество предпочло «отдыхать». А далее – вполне очевидным процесс. Количество указанных «мальчиков» росло, ложь все сильнее пронизывала все общественные структуры – а значит, возможность коллективного противостояния этой проблеме падала. И к указанному году, очевидно, упала настолько, что позволило писателю заключить: все, конец! «Дорогой Леонид Ильич» мог и дальше строить заводы и выдавать людям квартиры, благосостояние граждан могло расти – но «горизонт событий» грядущей ловушки был уже пройден, и 1990 годы были уже неизбежны. «Приход к власти» поколения «игривых мальчиков», они же «homo ludens» остановить было нельзя…

Tags: Иван Ефремов, антисоветизм, теория инферно, футурология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 198 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →