anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Об основании исторического оптимизма. Часть третья.

В прошлых частях мы рассматривали возможность гибели человечества. Понятное дело, что были рассмотрены не все сценарии – скорее несколько частных случаев. Но и их достаточно для того, чтобы сделать соответствующие выводы (они будут сделаны в конце цикла). Теперь же имеет смысл рассмотреть варианты попадания человечества в условия «плохого общества», т.е., олигархической диктатуры, превращающей жизнь человека в ад. Того самого «тоталитаризма», которым нас пугают бесчисленное число авторов антиутопий, и который, по сути, представляет собой ничто иное, как «отсроченную гибель» цивилизации. На самом деле, подобная тема не нова – мысль о том, что человек может попасть под «железную пяту» тирании (само название идет от романа Джека Лондона, фактически предсказавшего фашизм), из-под которой уже не сможет в течении веков выбраться самостоятельно, ведет свое происхождение из христианских мифов о «царстве Антихриста». Которое, как известно, разрушается исключительно за счет вмешательства «небесных сил». Но если их нет – то, получается, что Антихрист непобедим?

Именно это, по сути, утверждает огромное число антиутопий, самой известной из которых является «1984» Орвела. Разумеется, множество авторов формально показывают «выход» из созданных диктатур - однако, в большинстве своем этот «выход» реализуется через огромное число допущений. Даже Ефремов в «Часе быка» единственной возможностью разрушения тоталитаризма делает прилет инопланетного корабля. Впрочем, у Ефремова «все не так однозначно», и об этом будет сказано отдельно. Нам же в рамках поставленной темы важно понять, существует ли опасность, что «железная пята олигархии» реально подомнет под себя весь мир и стальная крышка захлопнется? Если так и будет,  то значит, все надежды на «светлое будущее» напрасны.

Разумеется, если бы это было так, то об историческом оптимизме можно было бы забыть – ведь, как известно, вероятность «плохих исходов» много выше, нежели хороших. Однако на самом деле, тут есть одна тонкость, которая меняет все дело. Но прежде, чем сказать о ней, стоит в качестве примера рассмотреть самый хрестоматийный пример «плохого общества» - а именно, Третий Рейх. И, прежде всего, говоря об этом режиме, отметим, что возник он не где-нибудь, а в одной из самых развитых стран своего времени. Уже данный факт резко снижает «восхищение» этим государством  в плане его эффективности – ведь при внимательном рассмотрении оказывается, что многое из приписываемого Гитлеру и нацистам, на самом деле возникло гораздо раньше. Ведь только образовавшись из ряда разрозненных государств в 1871 году, Германия сразу же стала лидером по уровню развития среди европейских стран. Эта страна не только обогнала по темпам роста промышленности знаменитую «мастерскую мира» - Великобританию, в течении практически полувека бывшую абсолютным лидером в данной категории, но и смогла занять ведущее место в сфере научно-технических инноваций. Удивительно, но если до объединения страны ее университеты рассматривались как некий «заповедник» схоластики и отвлеченных знаний, то после само слово «профессор» применительно к тому или иному естественному или техническому гению стало означать именно профессора германского.

Самое же главное, что это были именно вводимые в хозяйственную деятельность инновации - в отличие, от, скажем, Российской Империи, в которой мало было придумать инновации, но и требовалось приложить немалые усилия для того, чтобы они были внедрены. (В итоге, скажем, Циолковский предложил идею жесткого дирижабля еще в 1885 году. А впервые построен подобный аппарат был немцем Цеппелином в 1899 году – при этом аппараты Цеппелина были менее совершенными, нежели дирижабль Циолковского.) Эта особенность была связана со спецификой германского капитализма, который с самого начала основывался на технологическом преимуществе, позволяющем в условиях середины XIX века получить значительные конкурентные преимущества. Британский и французский капитализмы же, во многом, основывались на торгово-посреднических преимуществах, причем в значительной степени, на колониальных.

* * *

Впрочем, тут нет смысла подробно разбирать проблемы формирования капиталистических обществ XIX века, достаточно просто указать на то, что германский капитализм задолго под появления Третьего Рейха сумел стать активной, агрессивной и динамичной общественной структурой, «сделавшей ставку» на инновации и сумевшей создать крайне конкурентоспособное общество. Тут можно вспомнить еще и бисмарковское: «битву под Садовой выиграл прусский школьный учитель», т.е. развитие массового образования вместе с пониманием его важности началось еще до объединения Германии. Более того, военный путь решения проблем, который так же обычно рассматривается, как «фишка» Третьего Рейха, был выработан Германией так же во время Рейха Второго. Впрочем, тут можно брать начало еще раньше –  с Фридриха Великого. Как бы то ни было, именно немцы сумели выработать тот «идеал» военного, который доминирует до сих пор: исполнительный и пунктуальный «служака», однако имеющий своей целью вовсе не пускание пыли в глаза, а реальный порядок и боеспособность войсковых частей. Если учесть еще и давнее понимание важности военной науки (Клаузевиц до сих пор считается ее «отцом» во всем мире), то становится понятным, что удивляться тому месту, которое в германском общественном сознании занимала война, было бы странным.

Нет, конечно, после поражения в Первой Мировой войне германское экономическое и военное (в смысле наличия армии) превосходство было уничтожено, но основа его осталась нетронутой. Несмотря на требования Франции по деиндустриализации бывшего врага, Британия, а уж тем более, США заблокировали подобное решение. (Впрочем, деиндустриализация подобной страны неизбежно означала бы начало геноцида, в результате чего реакция немцев была бы абсолютно предсказуемой.) Поэтому ко времени прихода нацистов к власти Германия была пусть и ослабленной, но все же современной империалистической страной. Собственно, единственное решение, сделавшее нацистов «господами текущей ситуации», состояло в выдаче огромного количества (на 12 млрд. марок) дешевых кредитов предприятиям военно-промышленного комплекса. При этом, разумеется, было понятно, что никто гасить их не собирается – «покрыть» убытки изначально планировалось за счет побежденных стран. То же самое касается и огромного количества иных внутренних займов, к 1939 году достигших астрономической суммы в 50 млрд. марок. Расчет был прост и незатейлив: за все это должны были заплатить французы, поляки, русские - и прочие завоеванные нации. Впрочем, что касается русских и прочих славян, то их имущество просто передавалось в руки немцев «волевым решением». Такая вот «военно-экономическая алхимия»: взять требуемые вещи из «неоткуда», вернее, от «недочеловеков». Разумеется, для этого их надо было победить – однако для нацистов и их приспешников победа над «азиатскими варварами» казалось, лежала в кармане…

Но именно с этим и оказалась реальная проблема. Вернее, победить поляков а уж тем более словаков с чехами оказалось очень легко, но уже с сербами вышло сложнее. А вот с самым главным «источником богатств», на который и делались все ставки – с СССР – получилось совершенно не так, как задумывалось. В итоге вместо обещанной «сельской идиллии» для немецких граждан на «богатых украинских землях», а также еще более желанного рынка сбыта для немецких промышленников, Германия получила Красную Армию в своей столице и оккупацию своей территории войсками Антигитлеровской Коалиции. Таков был закономерный итог самого известного «плохого режима» в Истории. «Плохой режим» действительно оказался плохим, вернее, очень плохим для всех.  Его главным результатом господства нацистов оказалось убийство более 40 миллионов человек -  населения средней европейской страны. Прямые экономически потери составили более 2 триллионов долларов – при том, что ВВП тех же США в 1940 годы составлял порядка 1 трлн. $. И это только прямые потери, косвенные же – начиная от неродившихся детей, и кончая нереализованными проектами – превышают все это на порядок. 

Самое главное  – пользы от нацизма не было и для немцев, единственным «щедрым подарком» которым стали «2 квадратных метра земли» на обширном пространстве от ливийской пустыни до Сталинградских степей. Однако через некоторое время после позорной кончины нацизма стали популярными идеи о том, что на самом деле это время было крайне эффективным – только вот почем-то ничего хорошего из этого не получилось. Причем, понятно было бы, если подобные вещи говорили неонацисты. Однако только ими дело не ограничилось. Чем дальше – тем больше подобная точка зрения распространялась среди людей, настроенных антинацистски и антифашистски, никоим образом не сочувствующих Гитлеру и его режиму. Не видя в образе Третьего Рейха ничего привлекательного, они, тем не менее, потаенно восхищались им, как огромной и эффективной «машиной насилия», испытывая ужас от его существования. Более того, впоследствии самой массовой стала точка зрения, объединяющая и «фашистское», и «антифашистское» восприятие: образ Рейха стал восприниматься положительно, однако при этом очистившись от самых неприглядных сторон режима, вроде уничтожения евреев.

Подобное преклонение перед «гитлеровским проектом» обрело популярность и у нас в период тотального господства антисоветской идеологии – т.е., в 1990 годах. В это время фашизм, вернее, его «облагороженная версия», казался реальной альтернативой господствующей «либеральной модели». На самом деле эта самая модель являлась версией того же фашизма (с либерализмом связанной только названием), так что особых проблем с переходом не было (ну, «совки» в качестве «недолюдей» менялись на каких-нибудь «жидов»). Впоследствии на основании данной модели уже в свою очередь было выстроено множество «имперских миров», популярных в «новой русской фантастике» - но это, разумеется, совершенно иная тема. Нам же важно в данном случае то, что и реальный Третий Рейх, и созданный на его основании образ «тоталитарного государства» полностью лишался своего главного недостатка – а именно, уже упомянутого поражения.

* * *

Это радикально меняет все. Образ государства, разрушающего всех своих противников действительно может обладать некоторой привлекательностью, причем даже для своих противников («притягательность абсолютного зла»). Вот только в реальности вместо этого мы получаем нелепый в своем садизме режим, прекрасно убивающий жидов и устраивающий этнические чистки, но не способный справиться с реальным противником. Режим, поражающий красотой мундиров и выучкой войск (впрочем, как сказано выше, Пруссия – она и есть Пруссия, вне всяких гитлеров), техническим совершенством оружия (которого не было больше ни у кого, вроде V-2 и Me-262) и математической выверенностью планов (будь то план наступления на СССР или план уничтожения враждебных рас). И одновременно, проигрывающий своему главному противнику в возможностях действительно масштабного строительства и организации масс людей, в реальной способности воевать (и в плане личного героизма, и в плане проведения глубоких операций). Просто удивительно, но имея возможность активной разведывательной деятельности в СССР, нацисты оказались не способными понять, что тот образ «большевистской диктатуры», что сложился в Европе («колосс на глиняных ногах») не имеет ничего общего с реальностью.

В итоге вместо ожидаемых «суперканн» плана «Барбаросса», должных превратить Красную Армию в жалкое скопище деморализованных бойцов, толпами бегущих в плен (унтерменши, что с них взять), а равным образом и ожидаемого переворота по типу французского, приведшего к власти очередное марионеточное правительство, Третий Рейх получил себе самое сильное сопротивление из того, что можно представить. А к затяжной войне этот Рейх готов не был – так же, как и его предшественник. Уж последнее-то было ясно любому более-менее разбирающемуся в военном деле специалисту – а в Германии подобных людей (хвала Клаузевицу!) хватало. Но, тем не менее, война была начата… Это дало основание для некоторых людей полагать нацистских руководителей психически ненормальными (сказался пропагандисткий образ «бесноватого фюрера», абсолютно обычный для ожесточенной войны), попавших под влияние каких-либо оккультных учений или просто не совсем умных. Помню, как в те же 1990 – начале 2000 было принято «страдать» по поводу «ошибки Гитлера», почему-то решившего напасть на СССР (sic!), вместо того, чтобы «вместе с нами» сокрушить «проклятых атлантистов».

Впрочем, на самом деле реальный Гитлер этих «советчиков» в плане борьбы с «атлантизмом» в самом лучшем случае поставил бы чистить свинарники (что еще могут грязные славяне). Дело в том, что он и его сторонники с самого начала ставили поглощение славянских земель во главу угла своей политики. Еще в своем программном труде «Mein Kampf» он четко показал как и за чей счет должны решаться германские проблемы. Основанием всего этого была уверенность нацистов (не только Гитлера), да и вообще, германских ультраправых в низком положении славянских народов, в непригодности их для государственной жизни (их государственность рассматривалась, как влияние германцев). Именно эта убежденность руководителей Рейха в том, что представители арийской расы неизбежно окажутся лучше «славяно-тюркских варваров» и оказалась для них фатальной. Уверенные в том, что ни Красная Армия, ни «большевистское руководство» не являются серьезным препятствием для развернутой и боеспособной армии, вооруженной  тщательно спланированным и великолепно подготовленным планом, нацисты оказались в крайне неприятном положении, когда все пошло не так, как задумывалось. По сути, война была выиграна еще в 1941 году, когда математически рассчитанные темпы продвижения Вермахта оказались «сломанными» ожесточенным и действительно «сверхчеловеческим» сопротивлением «русских Иванов». А захваченные территории неожиданно оказались лишенными эвакуированной на Восток промышленностью – возможность которой немецкие специалисты просто не могли даже предположить.

Вся теория расового превосходства рухнула, как карточный домик. Нет, конечно, мощь гитлеровской армии, за которой стояла вся Европа, была так велика, что война смогла продлиться еще четыре года. И убить за это время было, как сказано выше, более 40 миллионов человек – но победа Тысячелетнего Рейха была уже невозможна. Более того, начиная с 22 июня 1941 года невозможным стал и какой-либо мир для Германии, за исключением полной безоговорочной капитуляции. Когда к концу войны многие из нацистских руководителей наконец-то поняли, что им грозит впереди, они лихорадочно стали искать способ хоть как-то выйти из сложившейся ловушки – но тщетно. Сепаратный мир «против большевиков» не захотел заключать даже такой страшный антикоммунист, как Черчилль. Т.е., в общем-то, он не прочь был выступить «против большевиков», однако только после того, как повесят Гитлера (кстати, в этом Уинстону не повезло – Гитлер его не дождался и «выпилися» самостоятельно).

Таковые были последствия «роковой ошибки» Гитлера и нацистов – уверенности в превосходстве арийской расы. Именно на ней основывалась вся нацистская программа, направленная на завоевание мира.
Убери этот фактор – и все рухнет. Накачка промышленности дешевыми кредитами в совокупности с «зажатием» населения в тиски «межклассового партнерства» (понятно, с креном в сторону «старших партнеров») изначально представляло собой бомбу, готовую разнести всю германскую экономику. У нас любят приводить фразу о «маленькой победоносной войне», якобы должной спасти от революции, сказанную шефом жандармов Плеве в 1904 году (кстати, лицом,  к вопросам внешней политики не относящемся) – но в отличие от Российской Империи, для Третьего Рейха война была не «смягчающей опцией», а единственно возможным вариантом существования. И не «маленькая победоносная», а война практически со всем миром, включая США (поскольку смешно было бы думать, что последние спокойно примут передел мира). Но самое главное, о чем уже не раз говорилось – с СССР, причем для нашей страны четко выделялась роль жертвы и источника ресурсов для будущих триумфов «Всемирного Рейха».

* * *

Получается, что все мечты о «мирном сосуществовании» нацизма с иными странами, и прежде всего, с Советским Союзом, а уж тем более «взаимопонимание» между двумя державами, являются мечтами, не имеющими ни малейшего отношения к реальности. Реально война была «запрограммирована» в самой сути нацизма, причем война по отношению к нам тотальная, не допускающая не только союзов, но и вообще, сколь либо приемлемого «делового» отношения. (Причем, «к нам» - это даже не к коммунистам, а к русским, да и славянам вообще. Русские обрекались на возможность умереть или стать рабами – при этом последнее должно было восприниматься, как величайшая милость. Евреям же и «рабское существования» не было доступно: сказано в морг, значит в морг.)  Все, что было возможно – некое ситуационное перемирие – до того, как надувающийся экономический пузырь не потребует немедленно «русской крови».   Это, кстати, было достаточно ясно в 1930 годы для всех  - возможности дипломатического союза между СССР и Рейхом нисколько ни пугали «западных держав», абсолютно холодно воспринимающих все попытки советской дипломатии хоть как-то противостоять надвигающейся угрозе. Вот только тот факт, что одним поглощением СССР нацизм не ограничится, что ему нужен весь мир – ну, или в крайнем случае, вся Европа, оказывался менее очевидным (по крайней мере, для тех пор, пока Рейх не показал свои «зубы» в 1940 году).

Короче, никакого «стабильного  существования», столь любимого апологетами  данного общественного устройства, нацизм обеспечить не мог. Иррациональная основа, лежащая под всем этим германским Ordnung’ом, состоящая в идее превосходства арийской расы, в свою очередь приведшая к разделению людей на неравные категории, неизбежно толкала это государство на войну. Нет, не Гитлер и другие нацистские руководители были психически больными, как это показывала антигитлеровская пропаганда – ненормальность была заложена в самой нацистской системе. Решив перейти к обществу абсолютного неравенства, отбросив все казавшиеся лишними подсистемы «классического империализма», нацизм уничтожил все, что хоть как-то стабилизировало этот строй, лишил его всех механизмов, позволяющих сохранять устойчивость. В этом смысле нацизм представлял собой логическое завершение идеи конкурентного общества, «суперимпериализм», систему, в которой все общество «затачивалось» под одно – под победу в вечной битве людей друг с другом. Т.е., в битве человека самого с собой. И именно поэтому семена своей гибели нацизм нес в самом себе…

Выходит, что нацизм умер бы сам, не победи его СССР? Разумеется, умер бы. Однако при этом он унес бы на порядок большее число людей, нежели получилось в реальности. Ведь это установить стабильную общественную систему сложно, а лишить, скажем, русских медицинской помощи и образования легко. Еще легче сгноить в концлагерях и резервациях миллионы «расово неполноценных», причем, чем дальше, тем большее число людей входило в состав последних. Как лишенный ограничений паразит, нацизм высосал бы все «соки» из обществ, до которых мог дотянуться – и рухнул бы в небытие, раздавленный невероятным количеством энтропии. Повторилась бы ситуация с гибелью Римской Империи – только невероятно усиленная и ускоренная современными возможностями. Но так же, как и в прошлый раз, это не означало бы «конца Истории» - а всего лишь паузу, в течение которой наступили бы новые «Темные века», но направление развития человечества изменено не было бы. Более того, так же, как «Античная цивилизация», вернее, ее основные достижения, сохранились «в недрах» постримского мира, так же и достижения нашей цивилизации не пропали бы.

Но разумеется, это самый худший сценарий из возможных, такой, в котором мир ничего не смог бы противопоставить нацизму. В реальности же наши деды смогли развернуть мир от «Темных веков» к космическим полетам, концу колониализма, росту образования и науки. Поэтому честь и хвала им, как настоящим героям, причем практически в «античном смысле», как людям, изменившим мир. Впрочем, в рамках выбранной темы самое важное – это понимание слабой устойчивости «плохих режимов», которые выглядят намного «круче», нежели являются на самом  деле.

Вот тут то мы и подходим к самому главному – к пониманию того, почему же «зло» в реальности не поглотило весь мир. Ведь, на первый взгляд, оно имеет огромные преимущества по сравнению с «добром». Но разбирать данный вопрос следует в отдельной части…



Tags: война, исторический оптимизм, история, классовое общество, теория, теория инферно, футурология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 124 comments