anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Об источнике исторического оптимизма. Окончание.

Говоря об историческом оптимизме, прежде всего, стоит понимать – что же значит этот самый оптимизм. А значит он, прежде всего, уверенность в том, что существующие сейчас проблемы, рано или поздно, но будут решены. Причем решены «разрешенными способами» - не в юридическом смысле, конечно, а в том, что для решения не потребуется чуда. То есть события, не имеющего причинно-следственной связи с существующим положением. Ну, типа, классического: «прилетят инопланетяне и построят у нас тут коммунизм». Понятно, что это даже не «бабка надвое сказала», а чистое «футурологическое читерство» - так как очевидно, что никаких предпосылок к прилету инопланетян не существует. Тут даже сигналы инопланетных цивилизаций получить не могут – правда, это не говорит о том, что последних не существует, но то, что они не испытывают особого желания контачить с нами, подтверждает однозначно.

Впрочем, с инопланетянами – это так, для примера, в качестве отсылки к древнему анекдоту. В текущей реальности популярными были иные попытки «исторического читерства», более соответствующие моменту. Скажем, о том, что «в будущем все будут делать роботы». Ну, или не совсем роботы, вроде пресловутых «наноассемблеров» или 3Д-принтеров. Впрочем, кажется и то, и другое относится к робототехнике, так что общий настрой можно легко понять. Данное явление принято именовать «технологическим оптимизмом», и еще недавно оно казалось единственно верным и возможным вариантом «оптимизма» вообще. Сюда, впрочем, можно отнести еще и пресловутый трансгуманизм, который представляет собой радикальный вариант указанного «оптимизма», и имел еще лет десять назад достаточное количество поклонников.

Однако, как можно понять, все эти прекрасные идеи о том, как наука окажется способной решить все текущие вопросы, в реальности оказались малореализуемыми. Причем лишь некоторые – принципиально, как в случае с наноассемблерами (эффективность которых ограничена самой природой). В основном же следует указанные идеи прекрасно воплощаются в железе – роботы, к примеру, это делали еще лет тридцать назад, а 3Д принтеры сейчас можно купить за относительно небольшие деньги. Но серьезно изменить что-либо данные технологии оказались неспособны. Напротив, рассматривая большинство новаций, можно увидеть обратное – то, что современный мир оказывается неспособным к принятию их. Как не парадоксально, это можно сказать, например, про тех же роботов, электромобили или нейросети. Причем, даже когда данное «приятие», в общем-то, происходит, то чаще всего оно имеет такую извращенную форму, что кажется, будто бы лучше этого всего и не было. К примеру, это можно сказать про большинство современных «природоохранных технологий», которые за последние десятилетия оказались скомпрометированы до предела. (К примеру, становится понятным, что т.н. «альтернативные источники энергии» могут существовать лишь в условиях дотаций – что делает очень вероятным в недалеком будущем полную потерю внимания к ним. Что довольно печально.)

* * *

Впрочем, говорить о проблемах «технологического оптимизма» надо отдельно – тут же можно сказать лишь то, что положение с ним в настоящее время описывается известной фразой Ильи Ильфа: «…Вот радио есть, а счастья нет». Впрочем, тут хотя бы «радио», т.е., какие-то «железные» наработки, имеются. Гораздо хуже обстоит дело с тем, что принято именовать технологиями гуманитарными. Т.е., с методами организации людей. На самом деле, в свое время тут так же был определенный всплеск оптимизма, связанным с идеей о том, что можно устроить рационально организованную жизнь, и за счет этого решить имеющиеся проблемы. Причем, спектр технологий в данной области был крайне широк – от пресловутого «тайм-менеджмента» до не менее пресловутых восточных практик.

Более того, количество всевозможных «психологических» методик в последние несколько десятилетий увеличилось в разы, если не на порядки – к примеру, сейчас большую часть non fiction литературы составляют как раз разного рода психологические опусы, от всевозможных «как управлять мужчинами» до достаточно серьезных работ на тему оперирования человеческой психикой. Впрочем, и это еще не все – к примеру, количество психологов в указанное время росло сообразно с количеством литературы. Сейчас сложно найти место, где данных специалистов бы не было – от детских садов до серьезных фирм. И остается только удивляться – как же раньше умудрялись обходиться без всего этого?

Впрочем, как легко можно догадаться, эффективность всех этих психологических и околопсихологических затрат является более чем сомнительной. Даже такой, вроде бы, напрямую связанный с указанной системой, параметр, как число психологических расстройств, в современном мире никак не стремиться к уменьшению. Скорее наоборот – хотя тут не только психология в «арсенале», но и мощнейший фармакологический «аппарат». Что же касается влияния указанных гуманитарных технологий на способ решения общественных проблем… Ну, что тут можно сказать, чтобы никого не обидеть? Если в «личной сфере» от всего этого еще может быть какой-то толк, то в социальной области эффективность падает год от года. Т.е., способы организации людей становятся хуже, нежели десять или двадцать лет назад. Как уже давно (впрочем, не сказать, чтобы очень давно) заметили, все эти тренинги и коучи, все выработки «командного способа работы» и прочие поиски «корпоративного духа», как правило, ведут лишь к снижению общей эффективности организаций. Конечно, это не означает еще однозначный вред от «психологизации» управления – а скорее характеризует нарастание кризиса, который и стараются блокировать при помощи данных технологий. С однозначным результатом.

* * *

Именно поэтому к настоящему времени можно сказать, что указанные поводы для исторического оптимизма (и «технологический», к которому можно приплюсовать и «биологический» оптимизм, и «психологический оптимизм») можно считать исчерпанными. Нет, конечно, можно и дальше придумывать себе будущее, в котором современное общество успешно развивается и совершенствуется, в котором все достижения науки, включая наноассемблеры, изменяют мир к лучшему, а коучинг в совокупности с тренингами позволяет превратить тупые массы в творческих личностей. Впрочем, нет – о последнем даже самые смелые фантасты подумать не могли – в самом лучшем случае они полагали наличие отдельных «особых» личностей, но не массовое «преобразование толпы». Единственное, чего собирались добиться от масс – это снижения уровня агрессивности по отношению к данным «избранным».

Исходя из вышесказанного неудивительно, что чем дальше – тем меньше становится поводов для исторического оптимизма, и тем сильнее возникает ощущение некоего тупика, в который попало человечество. Это отражается, например, в искусстве через нарастание вала т.н. «постапоклиптических» произведений, описывающих жизнь человечества в период/после некоей глобальной катастрофы. Собственно, помимо собственно «постапа» сюда можно отнести и практически весь «киберпанк» - поскольку большинство «киберпанковских» миров являются мирами, малопригодными для «нормальной жизни». Даже если они и реализовались без указанной катастрофы. Хотя, и без учета данного фактора эти самые «миры», как правило, представляют собой нагромождение современных проблем, доведенных до предела – поскольку иначе это была бы откровенная сказка…

Впрочем, разбирать особенности современного «футурологического мышления» надо отдельно. Пока же стоит отметить только то, что практически все «схемы», лет десять-двадцать, а может и тридцать назад дававшие надежду на «оптимизм», сейчас все яснее признаются невозможными. Так что кажется, что ничего, кроме беспросветного ужаса, впереди нет – и единственно достижимая цель состоит в как можно более длительном «продлевании» сегодняшнего существования. Не сказать, чтобы приятного – но терпимого по сравнению с будущим. Причем, кажется, что реальность это прекрасно показывает – любые перемены, происходящие в мире, ведут исключительно у ухудшению жизни людей. Достаточно привести пример с Ближнем Востоком, который за два последних десятилетия превратился из, пусть бедного, но все же, стабильного региона в место всеобщей гражданской войны, с неиллюзорной возможностью победы самых агрессивных, регрессивных и жестоких сил. Или можно взять постсоветское пространство, про которое можно сказать практически то же самое.

Так что «оптимистам» остается только повторять древнее «темнее всего перед рассветом», или же откровенно засовывать голову в песок, стараясь не замечать происходящее. И уж конечно, смешными кажутся все надежды на будущее, присущие человеку в недавнем прошлом. Дескать, полвека назад хотели и Марс колонизировать, и бедность искоренить, и агрессивные религиозные культы сделать достоянием истории. И где все это – тем более, что если с отсутствием колоний на Марсе еще можно как-то примириться, то с последним это сделать тяжело. Однако любое противодействие, как показывает практика, приводит лишь к ухудшению ситуации – достаточно сравнить «иранскую диктатуру» с «освобожденной Ливией», чтобы понять, что без решения внутренних проблем господствующей сейчас цивилизации вести какую-либо прогрессивную политику невозможно.

* * *

Так что, может показаться, что человечество попало в уникальную ситуацию «мира без будущего» - впереди лишь разрушение, тлен и безысходность. Впрочем, при внимательном рассмотрении становится понятным, что уникальность данного положения находится под большим вопросом. К примеру, широко известно такое понятие, как «декаданс» - оно, примерно, и описывает похожее состояние общественного сознания. Происходит данное слово от французского «décadence» — упадок – отсюда, кстати, и выражение: «упадническое настроение», популярное в раннем СССР. И не случайно – дело в том, что пресловутый декаданс был очень популярен в не так далекое от него время, где-то на рубеже XIX и XX веков. Правда, в раннесоветское время декадентство выглядело чем-то максимально нелепым, несоответствующим окружающей реальности, поэтому и клеймилось. Но в досоветское время, напротив, казалось, что именно декадентское восприятие действительности является самым актуальным. Собственно, весь т.н. «Серебряный век» пропитан именно этим – ощущение некоей бессмысленности происходящего, предчувствием грядущей катастрофы. Отсюда – почти полный уход из общественной жизни, акцентирование или на личных эмоциях и мыслях. Или – символизм, отказ от признания реальности, которым грешили практически все «художественные течения» (не только символисты).

Если честно, то данная ситуация крайне напоминает современную. И так же, как и сейчас, она однозначно определяется крушением надежд на изменение мира, что были популярны во второй половине XIX века. Забавно, кстати, что даже марксисты в то время ощутили указанные «тлен и безысходнсть» - в плане неудачи ожидания ими Мировой Революции. Именно тогда они и заговорили впервые о «подкупе рабочего класса» буржуазией за счет колоний – поэтому крайне удивительно то, что данный тезис до сих пор многими воспринимается, как достижение современной мысли. Впрочем, и буржуазные мыслители тогда не были особенно оригинальны – точнее, не оригинальны их современные эпигоны, почти дословно «передирающие» идеи того времени – начиная от торжества технологических новинок в будущем при полной неизменности социального устройства и заканчивая уходом в религиозно-мистическое мировоззрение.

Собственно, можно сказать, что все современные «модные фишки», вплоть до идеологии ЛГБТ, практически целиком являются «копиями» начала прошлого века. Да и сам современный мир – имеется в виду, мир «элитариев», мир модных идей и хипстеров, биржевых спекулянтов (теперь именуемых «стартаперами») и блестящих содержанок, легких не к чему не обязывающих отношений и безумным, ничем не обоснованных теорий, почти один в один напоминает то время. Belle Époque.

Однако, как мы прекрасно помним, сто лет назад (почти) История проявила прекрасное чувство юмора. «Прекрасная эпоха» закончилась в августе 1914 года, закрытая залпами пушек Первой Мировой войны. Вместо «Серебряного века» наступил век железный, ознаменованный массовыми битвами, массовыми стройками, массовыми движениями – словом, всем тем, что было названо «Восстанием масс», раздавивший хрупких цветок элитарной культуры и элитарной борьбы. Кстати, забавно, но в начале XX века так же популярно было представление о политике, как о следствие некоего «заговора избранных». Можно вспомнить, к примеру, когда были придуманы пресловутые «Протоколы сионских мудрецов» или какими могущественными выглядели в общественном сознании тогда масоны. Ну, или хорошо знакомое объяснение всех неудач прямым предательством верхов – доходящее даже до царствующих особ, как в случае с тем же Распутиным. В общем, элитаризм господствовал не только в верхушке. Но начавшиеся после рокового августа события разметали в прах подобное представление и показали, кто и как в реальности вершит историю. (Кстати, интересно в этом плане то, что и после всех событие представители правящих классов с завидным упорством продолжали придерживаться «элитарном модели» -- в результате чего со столь же завидным постоянством оказывались в проигрыше.)

* * *

Впрочем, можно сказать, что указанная особенность мышления массового человека – в том числе и из представителей элиты – перед Суперкризисом является такой же его системной особенностью, как и неспособность остановить чудовищную конкурентную гонку. (Частным случаем которой является гонка вооружений – но не только.) Собственно, то же самое было «прошлый раз» - когда начавшаяся война показалась современникам нелепым и абсурдным событием. «Как же монархи смогли это допустить, они же все родственники?» - восклицали они, не ведая, что войну определяют не «кузен Вилли», «кузен Никки» или «кузен Джордж», а совершенно иные факторы. (Кстати, забавно, как тот же «Вилли» очень быстро превратился в главное «пугало Европы» - совершенно незаслуженно.) Но самое главное тут, конечно, не это.

А то, что случившийся Суперкризис, как говорилось уже не раз, кардинальным образом разрушил не только указанные образ благонамеренных правителей, и не только привычный образ жизни тогдашних «хипстеров» и буржуа – но и сложившийся образ «конца истории». Да, была кровь, причем очень большая – причем, как говорилось уже не раз, как раз благодаря тем самым причинам, что позволяли этим «хипстерам» и буржуа благоденствовать перед войной – но вместе с тем был и прорыв к будущему. На руинах разрушенного старого мира вырос новый, невиданный до того мир, в котором стали возможными такие вещи, что еще недавно были просто немыслимы. Скажем, социальные гарантии, национальное и половое равенство, падение колониальной системы и сексуальная революция, освоение космоса и ликвидация голода. Все это явилось следствием разрешения того самого Суперкризиса, что стал столь очевиден в 1914 году.

Собственно, то же самое можно сказать и про сегодняшний день. Да, конечно со стороны может показаться, что история давно закончилась, и что единственное ожидаемое будущее – «постапокалипсис» того или иного вида. Но на самом деле, это не так. Напротив, именно с надвигающимся «разрешением» можно связать новый шанс для тех локусов будущего, что существуют в нашем обществе. Да, к сожалению, сейчас можно сказать, что для постсоветского пространства с данными локусами дело обстоит очень плохо. Об этом я уже писал, поэтому скажу кратко: раз тут «концентрация» «безопасного общества» была наивысшей, наивысшей является и степень аномии, разобщенности граждан. Но сейчас «безопасного общества» тут давно уже нет – а значит, возрождение возможности объединения становится довольно вероятным. (И тому есть вполне очевидные свидетельства – к примеру, тот же пример с созданием «Сути времени». Разумеется, данная организация – еще не локус. Но она прекрасно иллюстрирует появление потребности в локусах.) Тем более, что время до начала критического периода еще есть. Но даже если тут создать более-менее жизнеспособные «зародыши» не удастся, то это не будет означать невозможность это сделать в других местах. Впрочем, рассмотрение того, где, когда и как это случится, надо делать в отдельной теме.

* * *

Тут же стоит сказать только то, что, несмотря на кажущуюся безысходность и невозможность благополучного разрешения всех проблем, чем дальше, тем очевиднее становится указанная возможность. И тем разумнее выглядит указанный исторический оптимизм, т.е., вера в способность человека делать свою жизнь лучше. Потому, что нынешний «тренд» с непрерывным ухудшением всего и вся – на самом деле, всего лишь небольшой момент в истории, характерный для Суперкризиса. И, как следствие этого, момент преходящий…



Tags: исторический оптимизм, постСССР, теория инферно, футурология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 65 comments