anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Еще раз о Ефремове. О романе "Час Быка".

Удивительно, но вопросы, затронутые в теме, посвященной Ивану Антоновичу Ефремову, вызвали бурную дискуссию. Поэтому имеет смысл дальнейшее раскрытие творчества великого советского фантаста. И, в частности, следует рассмотреть одно из важнейших – и наиболее спорное его произведения - роман «Час Быка». Тем более, что в спровоцировавшем поднятие указанной темы тексте речь шла именно о нем.

Наверное, из всех произведений Ефремова именно «Час быка» вызывает наиболее горячие обсуждения – еще со времен небезызвестной статьи Переслегина «Странные взрослые» . Именно когда была впервые (в постсоветское время) высказана мысль, что указанный роман является не совсем обычным художественным произведением. А точнее – совсем необычным художественным произведением. Можно даже сказать, что именно с этого момента (2001 год) и началось реальное рассмотрение ефремовского наследия за пределами традиционной литературоведческой деятельности. (Впрочем, многие могут на это возразить – поскольку поклонники писателя существовали во все времена. Однако ИМХО, до выхода переслегинской статьи мало кто даже из них мог рассматривать «миры Ефремова» не как фантазию, пускай даже и интересную, а как нечто, имеющее ценность в плане изменения текущей реальности.)

* * *

Впрочем, обо всем по порядку. И, прежде всего, стоит развеять очень популярный миф, тесно связанный с указанным романом. Он состоит в том, что «Час Быка» - антисоветское произведение. Ну, или в более «слабой форме» – что роман представляет собой сатиру на действительность 1960-1970 годов. Подобное представление до сих пор является популярным, а в 1980 – 1990 годах, когда большинство и ознакомилось с романом, его доминирование было абсолютным. Ведь как же – именно за это самое произведение Ефремов был запрещен (?!), а сам роман снят с печати и никогда не публиковался! (Поскольку там была написана карикатура на Политбюро и лично товарища Леонида Ильича. ) С тех пор легенда о «запрещенном романе» стала одной из базовых черт существующего в общественном сознании «образа Ефремова», вместе с известным мифом об «Ефремове – авторе эротических произведений. Впрочем, «эротику Ефремова» надо разбирать отдельно – тут же стоит только сказать, что актуализация подобной идеи произошла именно в 1980 годы, и связана она была с особенностями мышления людей в данный период.

Если же вернуться к «Часу Быка», то стоит, прежде всего, отметить, что – вопреки всем утверждениям – он никогда автором антисоветским не рассматривался. Более того, у Ивана Антоновича не было даже мысли о том, что он пишет что-то «запрещенное». Нет, конечно, он понимал, что роман достаточно спорен, что он совершенно не ложится в пресловутую «генеральную линию», что за него придется побороться – однако разве не Ефремов не вел борьбу за каждую публикацию своих произведений? Собственно, пресловутая «цензура» выступала для него, как и для любого советского писателя, более, чем обыденным явлением. Я не знаю, понимал ли Иван Антонович, платой за какие возможности она являлась – впрочем, думаю, что да - но, во всяком случае, он не видел в «цензуре» фатальной проблемы. В любом случае, о публикации будущего романа был заранее заключен договор с журналом «Октябрь». (Причем, «в очереди стояли журналы «Москва» и «Знамя».) Да-да, никакого самиздата, никаких тайно передаваемых рукописей, и даже никакой «писанины в стол» - официальная оплачиваемая публикация.

Правда, этому помешала болезнь главного редактора «Октября» - в результате которой его заместитель не рискнул публиковать довольно специфическое произведение. Кроме того, тут наловились известные политические события, вызвавшие определенный «всплеск осторожности» у редакций. Тем не менее, в «Технике молодежи» «Час Быка» начал публиковаться уже в 1968 году, в «Молодой гвардии» - в 1969. А в 1970 году вышел книжный вариант в издательстве «Молодая гвардия». Забавно – но тираж «запрещенного романа» составил 200 000 экземпляров. По нынешним меркам, это «супербестселлер» - для современных фантастов и 20 тыс. экземпляров является поводом считать себя «повелителем душ». А тут – в десять раз больше. В любом случае, книга разошлась по массе читателей – число которых в то время могло значительно превышать общее количество экземпляров книг и журналов. (Подобные вещи передавали из рук в руки.) И только после этого случилась неприятность – данный роман оказался «не ко двору» Ю.В. Андропову. Судя по всему, именно он – а вовсе не «курирующий цензуру» Суслов - и стал главным инициатором «гонений» на «Час быка».

Почему так произошло – надо говорить отдельно, равно как и про то, почему случился знаменитый обыск на квартире писателя после его смерти. Тут же можно отметить только то, что спецслужбы, сами по себе, представляют собой достаточно специфические организации, основное занятие которых состоит вовсе не в официально декларируемых функциях. (Можно вспомнить, например, их поведение в период Катастрофы 1988-1991 года) И следовательно, к «охране социалистического строя» запрет романа не имел ни малейшего отношения. Впрочем, основной проблемой тут стало исключение «Часа Быка» из готовящегося собрания сочинений писателя - ну, и следующий отсюда факт, что последующее «поколение» редакторов старалось не рисковать в плане перепечатки «опального» произведения. Это, в свою очередь, вытекает из довольно неприятной позднесоветской особенности – когда количество печатаемых книг определялся исключительно «пропускной способностью» полиграфии, а вовсе не качеством произведений или желаниями читателей. Но с пресловутой политической цензурой все это имеет мало общего. В итоге, второй раз «Час Быка» был напечатан только в 1988 году. Ну, а дальше «понеслось»: снятие ограничений на тиражи привело к многочисленным переизданием, причем с обязательным упоминанием о бывшем когда-то «запрете». С тех пор переубедить читателей в «антисоветчине» «Часа» стало столь же трудно, как переубедить его в том, что булгаковская «Мастер и Маргарита» не имеет отношение к христианству. Как говориться, что забилось в голову в 1980 годы – то выбить оттуда никак не получится.

* * *

Однако если смысл написания романа был не в «борьбе с режимом», то в чем же? На самом деле, ответ на этот вопрос можно дать, если вспомнить еще один важный момент. А именно – то, что в 1966 году Иван Антонович практически пережил смерть. 6 марта этого года у него случился приступ кардиальной астмы с отеком обоих легких. Своевременная помощь врачей, и, главное, забота жены, позволили сохранить Ефремову жизнь. Но с этого момента он твердо знал: времени осталось немного. Этот факт полностью менял все планы писателя. В частности, Иван Антонович оставил работу над научно-популярной книгой по палеонтологии, над которой трудился последние три года. Вместо этого он приступил к работе над давно задуманным произведением, носившем условное название «Долгая заря». Именно оно, впоследствии, и получило название «Час Быка». В итоге мы лишились потенциально наилучшей популяризации истории развития жизни на Земле, и приобрели историю о путешествии землян на планету Торманс.

Кстати, сейчас, когда мракобесие захватывает мир, популярная палеонтология была бы очень кстати – но Ефремов решил по-другому. Он бросил все силы в написание той книги, которая должна была бы венчать его творчество, подвести черту под всем, что делалось до того. (Хотя бы в первом приближении.) Именно поэтому «Долгая заря» и стала «Часом быка». Из планировавшейся повести она превратилась в толстый роман, увеличившись в объеме и усложнившись в несколько раз. Теперь это был не просто рассказ о том, как люди совершенного мира попадают в мир несовершенный. Это была практически теоретическая работа о том, как этот несовершенный мир изменить.

На самом деле, при внимательном чтении «Часа быка» становится понятным, что Иван Антонович поставил себе очень трудную задачу. Надо было в художественной форме выразить практически все представления о социальных и психологических проблемах, которые писатель выработал к концу своей жизни – да еще и сделать это так, чтобы книга оказалась «читабельной». И успеть это завершить до того, как наступит естественный конец – причем, как уже сказано выше, желательно еще и «пробить» книгу в печать с минимальными правками. Именно поэтому «Час быка» оказался буквально «перенасыщен смыслами». Настолько, что разборка данного произведения нашими современниками оказывается затруднительной (в прошлой теме я писал, почему), и постоянно приводит к разнообразным казусам. Некоторые начинают думать о том, что что «земляне провели на Тормансе «Оранжевую революцию» (!), а самые упертые заканчивают обвинением Ефремова в фетишизме. От того, что скафандры землян напоминают «латекс». (Была такая довольно нашумевшая статья году три назад. Удивительно, но до ее автора более чем за сорок лет с момента выхода романа, подобная ассоциация ни у кого не возникала.)

На самом деле, основная идея романа состоит вовсе не в том, чтобы дать готовый рецепт революции (пусть даже «Оранжевой»). И уж конечно не для того, чтобы доставить удовольствие отдельным онанистам. Основной смысл этого произведения состоит в том, чтобы показать, какие процессы ведут к появлению тех или иных особенностей человеческой жизни. И отрицательных, и положительных. И, в лучшем случае, научить переходить от первых ко вторым. Но для того, чтобы подобный переход стал возможным – необходимо было сделать самое главное: убедить людей в указанной особенности бытия, дать им понять, что их жизнь зависит вовсе не от воли неких всемогущих божеств. И не от случайного сочетания обстоятельств - определяется сложным процессом эволюционного развертывания материи. В сущности, ничего особо сложного в подобном представлении нет – скажем, для неживой, да и для живой природы мы давно уже не только определили законы развития, но и успешно применяем их в своей жизни. И лишь по отношению к собственной судьбе остаемся или упертыми фаталистами, полагающимися на волю высших сил или слепого случая. Или – не менее упертыми волюнтаристами, уверенными в том, что все зависит исключительно от личных усилий.

* * *

На самом деле, и то, и другое смешно. Ведь глупо надеяться, скажем, на то, что поле само, без усилий принесет урожай. Но не менее глупо думать, что если как следует постараться и засеять его в январе – то к маю оно покроется колосьями. Разумеется, в обыденной жизни никто не так не делает – вначале способы хозяйствования определялись отобранными веками традициями, а затем – наукой. Но в отношении к самой человеческой (социальной) жизни господствует именно подобный подход – в том смысле, что, конечно, традиции были, но вот до научного объяснения дело не дошло. Впрочем, нет, в середине XIX века два гениальных мыслителя – Карл Маркс и Фридрих Энгельс - смогли выделить определяющие социальное движение закономерности. Открыв метод диалектического материализма, «основоположники» смогли не только разгадать большинство «загадок бытия» (ранее остававшихся нераскрытыми), но и выработать способы изменения окружающей социальной реальности. Именно на основе подобного открытия полвека спустя другой великий мыслитель и практик, Владимир Ильич Ленин, реализовал первый крупный эксперимент подобного рода: он смог вывести Россию из страшнейшего Суперкризиса в ее истории, создав СССР, и, по сути, изменив мировую историю. Казалось, что после этого никаких сомнений в том, как следует действовать в случае возникновения социальных проблем, быть не должно.

Но, к сожалению, оказалось, что это не так. Изменения в понимании мира, как мы можем увидеть из той же научной истории, никогда не проходят «одномоментно». Даже если у их оснований находятся гении. Поэтому формирование не науки даже, а целого научного направления оказалось более длительным, нежели могло показаться вначале. И Маркс с Энгельсом всего лишь наметили контуры будущей деятельности. Да и Ленин, несмотря на всю свою «практичность», не мог один «тянуть» всей массы необходимых решению проблем– и вынужден был браться только за наиболее глобальные. Остальное отдавая людям, намного слабее владеющими диалектическим материализмом – а в большинстве своем, вообще им не владеющими. Что поделаешь – если с момента открытия метода прошло менее полувека, то вряд ли он будет доступен всем желающим. И, в принципе, практика показала, что подобный способ «организации работ» оказался удачным – Владимир Ильич достиг наилучших результатов при наихудших условиях. (Провалы в «мелочах» компенсировались успехами в глобальных делах.) Однако это же вело к появлению опасного заблуждения.

А именно – к связыванию диалектики и исключительно «большой политики», к возникновению представления о том, что «диамат – это о глобальном». Именно так и считало большинство советских людей, банально «забивавших» на весь «научный коммунизм», куда отнесли и указанный метод – поскольку считали, что данные области знаний абсолютно оторваны от жизни. Ну да – все эти периоды рабовладения, феодализма, да и капитализма с его классовой борьбой – все это важно и, даже, может быть, интересно (хотя советские преподаватели «научного коммунизма» обладали свойством полностью отбивать весь интерес к предмету) – однако в «настоящее время» (т.е., в 1960-1970 годы) не имеют никакого смысла. Ведь вся указанная «борьба» осталась в прошлом – а теперь важна лишь честная работа по специальности. Замечу – речь шла вовсе не о людях, отказывающихся от какого-либо участия в делах общества. Так думали даже те, кто считал своим долгом заботится об общем – вот только смысла в изучении диамата «советского образца» не видели при этом не грамма.

Вот такие люди и выступали «целевой аудиторией» Ефремова. Именно к ним обращался он в своих работах, «перебрасывая мостик» от академических вершин диамата к самым глубинам обычной жизни. Впервые это было сделано в романе «Лезвие бритвы», вышедшем в 1963 году и произведшим фурор. Получив подтверждение своей правоты, Иван Антонович начал более тщательную проработку данного вопроса. Как ученый, он считал своим долгом представлять обществу лишь тщательно проработанную теорию. Но чуть было не случившаяся смерть спутала все карты – стало понятным, что можно и не успеть. Точнее – скорее всего можно не успеть завершить окончательную разработку своего метода до того, как наступит естественный конец. И тогда, очевидно, им было принято решение использовать давно разрабатываемую повесть «Долгая заря» для того, чтобы повторить опыт «Лезвия бритвы»: дать людям сложные вещи в «легкой», художественной разработке.

* * *

Именно тут и лежит ключ к пониманию «Часа Быка». Роман стал, прежде всего, изложением того, что сам Иван Антонович Ефремов назвал «Теорией Инферно». «…– Теория инфернальности – так говорят издавна. На самом же деле это не теория, а свод статистических наблюдений на нашей Земле над стихийными законами жизни и особенно человеческого общества...» Теория Инферно – это особый способ применения принципа диалектики применительно ко всем областям человеческой деятельности, оставаясь на материалистической понимании мира. По сути, это тот же диамат – но в отличие от «академической» его формы, господствующей в СССР и описывающий лишь «большие вещи» - проникающей во все сферы человеческой деятельности. (Вплоть до личных отношений.) На самом деле, это не новость – ведь Энгельс уже использовал указанный метод применительно к природе. Но великий Фридрих был, прежде всего, революционером – и основные усилия прилагал именно в этом направлении. Ефремов же был, в связи с особенностью советского общества, свободен от подобного требования. Именно поэтому его «Теория Инферно» могла рассматривать самые разные вещи. В «Лезвии бритвы», к примеру, упор был сделан на красоту и те самые личные отношения. Описанные с практически марксистских, а точнее, с почти совпадающих с марксистскими, позиций, они были выведены автором из области «обыденного мышления», и введены в мышление научное. Т.е., тут он сделал то, что должен был сделать «официальный марксизм» - если бы он не превратился в уродливую идеологическую конструкцию. В «Часе Быка» сфера применения метода было значительно расширено.

Тут нет смысла подробно рассматривать «Теорию Инферно» - для этого требуется отдельный разговор. Можно только отметить тот факт, что «Час Быка» представляет собой практически учебник по данной теме – демонстрируя ряд примеров как отрицательного значения ее незнания, так и положительного результата ее применения. Разумеется, в художественной форме – поскольку иной результат был бы невозможен. Ну, и конечно – не стоит забывать о много раз уже упомянутом факте спешки, в котором писалось указанное произведение. В свое время в «околоефремовских кругах» популярным было разбирать «ляпы Ефремова» - неточности и нелогичности в его работах. Так вот, «Час Быка» занимал в подобных разборках ведущее место – число несовпадений и ошибок в романе довольно велико. Однако все это не должно закрывать главного – поставленный эксперимент удался, произведение оказалось востребованным читателем. Правда, в большинстве своем, «извлечь» оттуда вложенный смысл оказалось проблематичным – как уже не раз говорилось, Ефремов писал, ориентируясь на информационное поле своего поколения – ну, и, может быть, поколения «молодежи 1950 годов». Для людей конца 1980, когда наступил период активного чтения романа, полное раскрытие смыслов оказалось затруднительным.

Отсюда и идет пресловутое убеждение, что «Час Быка» - это сатира на Политбюро, или что это – про «победу женского начала над мужским», что это книга о мистических способностях человека или вообще, что это про эротику и «баб в латексе». Ну, а для большинства – что это банальный приключенческий роман, не имеющий особого смысле. Что поделаешь – для того, чтобы обеспечить 100% раскрытие смысла любыми поколениями у Ивана Антоновича не было не времени, ни сил. Впрочем, рано или поздно, но смысл «Часа Быка» был все же «переоткрыт» - и после статьи Переслегина, где он обозначил данную книгу, как «книготренинг», путь к введению «Теории Инферно» в текущую реальность оказался открыт. Так что можно сказать, что Иван Антонович постарался не зря.

P.S. Поскольку объем текста становится уже критичным, остальные аспекты романа - к примеру, вопрос об «этике землян», а равно и об пресловутой "эротике ефремовских произведений", будут разобраны отдельно.


Tags: Иван Ефремов, литература, теория инферно, фантастика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 368 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →