anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Categories:

Обыкновенный колониализм. К ситуации на Ближнем Востоке.

Что самое интересное при рассмотрении ситуации в Сирии – так это реакция русской блогосферы на нее. На самом деле, сама сирийская ситуация достаточно банальна и лежит она вполне в русле последних событий на Ближнем Востоке, но об этом ниже. Пока же следует сказать о том, как отражается она в сознании современного россиянина.
Сирийские события, как  и ранее ливийские, вызываю несколько типов реакций.

Во первых, стандартная и неизменная, наверное еще с первой Иракской войны, позиция верного противника «диктаторских режимов» и сторонника действий «Международного сообщества». Для человека, проявляющего эту реакцию, является очевидным, что все страны, против которых выступает это «международное сообщество» являются оплотами зла и сосредоточениями мировой угрозы. Как не странно, но если ранее казалось, что подобное мнение есть прерогатива так называемой «демшизы», то теперь все чаще подобное мнение высказывается и левыми.

Во вторых, ровно противоположное мнение, ставящего как раз «диктаторские режимы»  в положение абсолютной правоты и, считающего их действия оптимальными в данной ситуации. Данная позиция  тоже не столь уж нова, и существует, наверное, еще с момента бомбежек Югославии (Ирак в первую войну было никому не жалко). Менялись только источники «абсолютной правоты», в зависимости от того, кого конкретно «мировое сообщество» собиралось «умиротворять». При этом делались совсем уж абсурдные заявления, типа объявления Саддама Хусейна (во вторую иракскую войну) коммунистом, а государственный режим в Ираке (несмотря на то, что в стране была частная собственность а коммунистов благополучно расстреливали).

Есть еще категория людей, которая считает нужным, чтобы Россия вмешалась в текущий конфликт и «покарала агрессоров». Что-либо говорить о разумности этих утверждений, конечно, бессмысленно, и слава богу, что никто их всерьез не воспринимает. Да и нет ни у российской власти никакого желания вступать в мировую войну – изо всех пороков власти как раз воинственность не является ее коньком.

Наконец, можно отметить, что большинство людей, в том числе и в Рунете вообще не имею никакой позиции под данному вопросу и не желают его иметь. Сирия или Ливия – какая разница, все равно это мелочь по сравнению с жизнью какой-нибудь поп-звездочки. Но это аполитичное, по умолчанию, большинство в данном контексте абсолютно неинтересно.

Если же рассматривать приведенные выше позиции, то можно заметить главное – и противники и сторонники «миротворческих войн» и «гуманитарных бомбардировок» связываю данные события непосредственно с ситуацией внутри рассматриваемой страны. Т.е. если режим плохой –то имеет смысл бомбить, если хороший – то руки прочь от нашей Сирии или Ливии. На самом деле, несмотря на понятность данного подхода он не учитывает главного.

Того, что «международному сообществу», оно же США + ЕС, глубоко наплевать на то, что твориться в стране, в которой будет развиваться «миротворческая операция». И уж абсолютно фиолетово им на состояние с «Правами человека (и гражданина)». Реально в мире успешно продолжают существовать режимы, которые на данные «права» благополучно кладут известно что, наподобие Саудовской Аравии, допускающие  все немыслимые нарушения –от ограничения прав женщин до теократии и публичных экзекуций, но тем не менее, «международное сообщество» предпочитает этого не замечать. Потому что так любимая этим сообществом«миротворческая операция» на самом деле есть не что иное, как эвфемизм, под которым скрывается иное, более древнее и привычное, но абсолютно вытесненное из публичного пространства понятие «колониальный захват».

На самом деле, есть ли в международной политике какое-нибудь более привычное действие, нежели захват колоний? Наверное, с самого начала образования государств они приступили к основной своей деятельности – присоединению соседних территорий путем применения военной силы. И, разумеется, довольно быстро пришли к ситуации, когда ближайшие территории оказывались захвачены, и дальнейшее применение метода упиралось в наличие не менее сильных и воинственных соседей. И тогда было придумана эта самая политическая инновация - колониализм, когда вместо формирования единого государства строилась колониальная империя,  делящаяся на единую метрополию и разбросанные по миру колонии. Не затрагивая экономические основы, можно сказать, что со времен Римской Империи колониальная политика стала одной из основ процветания государств, однако наивысшего расцвета она достигла в период Нового и Новейшего времени.

Колониальные империи периода Великих Географических открытий, Испанская и Португальская, контролирующие полмира, миновали свой зенит и уступили место империям новым, Французской, Нидерландской и, конечно, Британской. Последняя являла собой вершину «классического» колониализма, представляя собой сложнейшую машину по перекачки прибыли из колоний в метрополию. Именно подобное превратило небольшое островное государства в финансовый центр мира. «Splendid isolation» - «Блестящая Изоляция», термин, означающий положение Британской Империи в период своего расцвета, когда Великобритания могла по своему усмотрению заключать и разрушать союзы, не имея достойных себе врагов, был основан именно на контроле полумира, включая Индию, Австралию и Канаду. Даже потеря Тринадцати Колоний в 1776 не особенно покачнули это положение. «Колонии -  как яблоки. Как только созревают - сразу отпадают от дерева»- сказал Адам Смит. Под созреванием подразумевалось то, что североамериканские колонии оказались слишком развитыми со слишком сложной государственной инфраструктурой для того, чтобы служить источником прибыли для метрополии. Это связано с тем, что они формировались, практически, с нуля, выстраивая систему жизнеобеспечения, пригодную для функционирования современной (на тот момент) экономики.

Но большую прибыль приносили не вновь осваиваемые земли, а территории, на которых в период колониального захвата уже имелась сложившаяся структура проживания. Самым блистательным алмазом в «короне Британской Империи» была Индия. Захват Индии начался с образования первых факторий в XVII веке и завершился уже в веке XIX контролем над всей территорией. Сложно сказать, сколько всего прибыли получила Великобритания от господства над Индией, но до этого последняя могла считаться одной из богатейших цивилизаций, намного превосходя по имеющимся ресурсам не только любое европейское государство, но и, как бы, не всю Европу, как таковую. После приобретения власти над Индией Великобритания на столетие стала мировым гегемоном.

И только Первая Мировая война сумела изменить это положение. Колоссальные расходы на войну, необходимые для удержания мирового лидерства привели к потере Великобританией роли мирового финансового центра. Это означало, что над «Империей, над которой никогда не заходит солнце», начали собираться тучи. Так же, как в свое время Англия перехватила роль мирового хозяина у Испании,  в данной ситуации новый, нарождающийся мировой гегемон, США, готовился к тому, чтобы начать присоединять к себе «британское наследство». Весь период между двумя мировыми войнами представлял собой прелюдию к этому действу.И казалось, что место Британской империи уже гарантированно Соединенным Штатам  (ну, правда оставалась еще Германия, которая пыталась «выпотрошить гегемона» еще в 1914 году, и повторить это в 1939, но безуспешно). Но этого не произошло.

Дело в том, что во время Первой Мировой войны на окраине «цивилизованной Ойкумены», в нищей и слаборазвитой России произошло событие, оказавшее определяющее влияние на судьбу мира. Речь идет о революции 1917 года. Революция, которая современниками трактовалась, как конец России и  начало превращения ее самой в ряд колоний, затронула настолько глубинные цивилизационные структуры, что привело к совершенно невероятной ситуации – ситуации, когда веками существовавшая колониальная система неожиданно оказалась демонтированной. Деление человечества на нации господ и рабов, «бремя белых», столь неизменное для человека Нового Времени неожиданно перестало быть аксиомой. Создание Союза Советских Социалистических Республик, несмотря на явную локальность, стало определяющей инновацией для мира в XX веке.

Здесь нет смысла полностью раскрывать эту очень важную тему, об этом надо вести отдельный разговор. Пока же лишь могу отметить, что влияние СССР на распад мировой колониальной системы не определялся лишь «явными» его действиями, например поддержкой национально-освободительных движений в колониях. Это, конечно, важно, но подобная ситуация была и раньше, когда соперничающие за контроль над миром колониальные державы старались «взорвать» колонии противника. Гораздо более важным является «неявное» влияние советского социализма на политику и структуру самих метрополий, изменивших их в сторону гуманизации и демократизации. Государства, тысячелетиями выражающие волю элит, наконец-то повернулись в сторону интересов народных масс. И тут произошло самое интересное. Оказывается, колонии, как таковые, народным массам стали совершенно не нужны.

Это не удивительно. Веками, наверное со времен еще Римской Империи, все «сливки» с захватов новых земель снимала элита, массам доставались только жалкие крохи. А вот все тяготы от этого нес на себе именно народ. От поставок солдат ради колониальных захватов – в том время, как какой-нибудь Уэлсли приобретал титулы и богатства, присоединяя новые земли, простой солдат Британской Империи страдал от малярии в джунглях, имея в перспективе получить не золото, а могилу в тысячах миль от своей родины. До необходимости тратить все большее количество средств на поддержание своего положения среди соперников-колонизаторов, поддерживать все ускоряющуюся гонку вооружений и т.д. Преимущества же у простого гражданина метрополии были, несмотря на обывательское мнение, весьма слабые. Не даром в период максимального могущества Великобритании в викторианский период рабочие Англии испытывали чуть ли наибольшую эксплуатацию за всю ее историю. Поэтому, как только народные массы получили возможность влиять на политику, они тот час же с превеликим удовольствием предоставили возможность «заокеанским территориям» самим определять свою судьбу. Поэтому период максимального взлета Советского Союза  означал и период конца мировой колониальной системы.

Да, освобождающиеся от господства белого человека страны оказывались в трудном положении. Да, они не могли сразу стать полностью независимыми и равными с  теми, кто был изначально свободным. Но несмотря на все, вернуть под крыло «бремени белого» они не стремились. Разумеется, для разных колоний судьба складывалась по-разному. Там, где инфраструктура позволяла, переход к независимости прошел довольно просто, но  это было редким явлением. Колонии строились не сами по себе, а как средство для метрополий, их экономика оказывалась привязана к метрополии. Обретая самостоятельность, они вынуждены были полностью перестраивать свою структуру.  Усложняло ситуацию еще и то, что колониальная элита по происхождению была связана с метрополией,  поэтому и при независимости формально свободная страна оказывалась не столь свободной реально.

Но по сравнением с тем, что было – это был огромный прогресс. Кроме того, соперничество между СССР и США позволяло получившей независимость стране, лавируя между могущественными соперниками, получать реальную независимость. Все вышесказанное можно вполне отнести и к Ближнему Востоку. Получив независимость после Второй Мировой войны, его государства, столетиями до этого бывшие колониями, вначале Османской Империи, а затем, европейских стран, начали строить свою государственность, основываясь на «догоняющей модели развития», создавая некое подобие модернистских европейских государств. Именно «некое подобие», так как полную перестройку своей структуры они не делали, сохраняя в своих «недрах» архаичные подсистемы. Это связано с тем, что опираться приходилось на те структуры, что оставили колонизаторы, а они, понятно, создавались для совершенно других целей.

В результате были созданы общественные структуры, где «фасадом» являлись совершенно модернизированные, «европейские» города (особенно столица) со структурами, близкими с структурой развитых стран, где и образование, и здравоохранение, и армия с полицией. И архаизированная провинция, где сохранялся уклад, едущий еще от средневековья. подобная мешанина царила не только в общественном устройстве, но и в сознании граждан, мышление и этика которых содержали разные части абсолютно разных этических систем: от племенного союза до общества всеобщего благосостояния. Понятно, что особенной устойчивостью данная система не обладала, и поэтому новейшая история любой ближневосточной страны (кроме, наверное, наименее модернизированы монархий) представляет собой череду кризисов и переворотов. Тем не менее, наличие достаточного количества природных ресурсов позволяло обеспечивать работой экономику и худо-бедно обеспечивать модернизацию страны.

Но уже к 1970 годам стало ясно, что дальнейшее развитие в рамках этой модели невозможно. Усиление модернизации приводило к росту противоречий между модернизированными и немодернизированными частями страны, что еще более понижало устойчивость. В результате чего произошло усиление позиций радикального ислама, что привело, например, в Иране к Исламской революции. В других странах этого не произошло, но тем не менее, данная ситуация привели, практически, к остановке развития и курсу на «консервирование проблем». Которые рано или поздно обязаны дать о себе знать.

И тут случилось второе событие мирового значения. Так же, как в далеком 1917 году образование первого в мире социалистического государства привело к демонтажу колониальной системы, распад СССР в 1991 году означал возврат к ней. Хотя поначалу никто даже не предполагал то, что времена «господства белого человека» могут вернуться, а большинство не предполагает и до сих пор, а распад советского блока считается началом торжества свободы и демократии, в реальности он привел к весьма неприятным последствиям. С того момента, как давление социализма на капитализм исчезло, ничто не мешает мировым элитам перестраивать мир по своему усмотрению, в соответствии с «естественным порядком вещей», при котором государство становится прежде всего механизмом обеспечения интересов элит. И по мере усиления этого процесса колониализм становится все более привлекательным. Пока Запад не был готов жертвовать своими людьми ради интересов очередного Родса, даже то слабое сопротивление, что могли оказать захватываемые страны удерживало их от агрессии (не говоря уж об опасности конфронтации с СССР). Теперь этого нет, и путь для восстановления колониального порядка открыт.

Да и сами страны «Третьего мира», с трудом удерживающиеся на грани стабильности по указанным выше причинам представляют собой теперь гораздо более легкие цели, нежели раньше. Распад СССР привел к изменению их режимов еще в большей степени, нежели в развитых странах. Во многом, он означал отказ от ограничения потребностей элит (и ранее бывших более чем опасными для стабильности) и, как следствие, к увеличению их доли и росту соперничества между разными элитарными группировками. Рано или поздно, но это дало себе знать, вылившись в затяжные гражданские войны. В общем, сошлось все – и желание элит Запада восстановить прежнее положение, и неспособность элит «Третьего мира» обеспечить сколь либо приемлемую стабильность. Разумеется, пока сохраняется инерция мышления, и прямо объявить «миссию белого человека» развитые страны еще не могут, пряча свои намерения под всевозможными эвфемизмами, типа «гуманитарной операции». Да и в результате этого пока не образуются чистые колонии, а дело заканчивается «усаживанием» во власти наиболее компадорских и связанных с западной элитой представителей . Но эти юридические тонкости уже не скрывают сути дела. Клыки будущих колониальных империй под «гуманитарными» масками проглядываются вполне явно. Впрочем, для Запада не все так блестяще, как кажется – на Востоке встает новый империалистический гигант, который тоже может включиться в борьбу за передел мира (и, кажется, уже включился). Но это тема уже другого разговора…

Пока же можно сказать, что колониальный характер «миротворческих операций» приводит к тому, что под раздачу попадает любая страна, которая представляет собой легкую цель для захвата и при этом имеет некое количество ценностей (в основном, нефти или иных полезных ископаемых), которые могут понадобиться элитам развитых стран для того, чтобы стать еще богаче. При наличие этих условий предлог для нападения будет найден всегда, как и было на всем протяжении человеческой истории. Внутренние проблемы страны имеют только одно значение – чем более она разделена, тем более легкой будет оккупация. Таким образом, любая ссылка на действия государственных режимов, в том числе и нарушающие чьи-то права, является бессмысленной – никогда и нигде это не было причиной военной операции, и никогда выполнение или невыполнение требований «мирового сообщества» не приводило к отказу от нее. Саддам Хусейн мог как угодно изгибаться перед «мировым сообществом» - но он был обречен. Таким образом, вопрос: травит ли Асад оппозицию газом или наоборот, оппозиция травит Асада лишен смысла. В любом случае, вопрос о вторжении решает только одно – имеется ли возможность для США легко приобрести влияние над страной (или над ключевыми ее точками).

И в этом смысле все размышления о том, что и как сделать так, чтобы не было «гуманитарных бомбардировок», оказываются лишенными смысла. Демонтировать мировую колониальную систему можно только одним способом - сделав так, чтобы государства стали выразителями воли народа, а не элит. Иного не дано. А пока элиты могут беспрепятственно использовать всю мощь государственного аппарата для своих целей, будут сыпаться бомбы и литься кровь.

Tags: капитализм, политика, текущее
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments