anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Category:

Отблески долгой зари. Часть вторая.

Итак, сборник  «Хроники мировой коммуны» содержит произведения, отобранные авторами альманаха , «Буйный бродяга»  как лучшие. То есть – те, которые кажутся им наиболее актуальными. Именно поэтому указанный сборник и может рассматриваться, как «следующий этап» в плане возвращения образа коммунистического будущего. Поскольку, как уже сказано, указанные произведения представляют собой отход от чистой  апологетики, столь популярной еще недавно. Коммунизм в «Хрониках» перестает быть тем самым «Прекрасным далеко», которым он выступал еще недавно. (После того, как перестал быть «запрещенным состоянием».) Он больше не является фоном, на котором разворачивается действие героев, выступающих, по сути, нашими современниками – как это было еще недавно. Так что известное обвинение Тарасовым  авторов «Буйного бродяги» в эскапизме по отношению к данному сборнику вообще перестает быть актуальным. Вместо образа «земного Рая», насыщенного футуристическими строениями, мощными машинами и умными роботами, будущее в указанном сборнике предстает, прежде всего, сложной системой взаимоотношений между людьми, наполненной своими противоречиями.

Время разнообразных «мерисьюшек» прошло – теперь от героев требуется вовсе не реализовывать тайные фантазии авторов в соответствующем антураже (не важно – в рыцарском замке или на космическом корабле). Напротив – это авторам теперь приходится напрягать мозги в поисках оптимального разрешения стоящих перед героями проблем. А таковые даже в намного более совершенном, нежели сегодня, обществе, неизбежно будут существовать. Скажем, в открывающей сборник повести Велимира Долоева – которую я уже разбирал отдельно – этих самых проблем описан целый клубок. Что поделаешь – это «фирменная» манера автора: задавать себе и читателям столько вопросов, что их хватило бы на целый роман. (А возможно – и на целую серию романов.) Но поскольку Долоев имеет несколько иные интересы, нежели написание бесконечных простыней текста (ради обещанного гонорара), то имеем только небольшую повесть. Где, в очень компактной форме описана и ситуация в мире во время и после Гражданской войны, и проблемы с педагогикой в среде трудных подростков, и даже – очень сложная и интересная мысль про взаимодействие между человеком и виртуальной реальностью.

Но главное, что основным мотивом проходит  через все произведение – это необходимость постоянной борьбы с любыми проявлениями иерархии. Не важно – идет ли речь о взаимоотношении ученика и учителя, или о том, как не допустить появление вождей и вождизма. (Собственно, последнему вообще посвящена значительная часть произведений Велимира Долоева.) Вождям он противопоставляет прямое участие людей в обустройстве жизни общества. Недаром у его героев всегда присутствует одна черта. А именно – стремление к самостоятельному решению всех проблем, невзирая на все «чины и регалии». Быть готовым самостоятельно устраивать судьбы мира - всегда, в любую минуту, не надеясь «перекинуть» эту задачу на вышестоящих, и не желать себе за это никаких привилегий и преимуществ перед окружающими – вот кредо долоевских героев. Причем, тут Велимир умудряется избежать банального «д'артаньянства» (то есть нарочитой «хорошести» персонажей) - настолько органически вписываются указанные черты в их характер.

Да и вообще, герои и их чувства и мысли – наиболее трудная для большинства современных авторов область – у него получаются мастерски. И за это Долоеву можно простить все остальное – и любовь к «нетрадиционным отношениям», очень часто просто излишним в указанном контексте. И странное стремление принести в свои произведения локальные, актуальные только сейчас мысли и концепции. Причем, очевидно, что помимо стремления эпатировать читателя, все это не несет никакого смысла – ну, кто уже лет через пять будет помнить про «крымнаш»? Этот лозунг и сейчас уже практически забылся, отойдя на второй план перед реальными проблемами – а Долоев старательно тянет его в будущее, вместе со странной концепцией «возврата Крыма Украине» или отсылки к таинственному «левому бандеровцу». (В качестве примера можно привести, скажем, тему «войны 8.8.8» - что еще лет пять-шесть постоянно поминалась, а теперь о ней редко услышишь даже в самых политизированных дискуссиях.) Впрочем, по сравнению с главным – все это является достаточно мелкими недостатками.

* * *

Удивительно, но с работой Долоева очень сильно перекликается следующее произведение – рассказ Яны Завацкой «Диктатура пролетариата». Настолько сильно – что иногда возникает впечатление, что речь идет об одном и том же сеттинге. Особо подобный момент удивляет на том фоне, что «в реале» Завацкая и Долоев позиционируют себя чуть ли не как противников: Яна заявляет себя, как «сталинистка», а Велимир  - как «троцкист». Да и в своих журналах – а оба фантаста активно представлены в ЖЖ – они выливают друг на друга «ведра критики». Но что значит общая основа миропредставлений (закрытая указанными странными, на мой взгляд, «самоидентификациями»): когда речь идет об обозначении основной проблемы для будущего, то Завацкая так же видит ее в иерархическом устройстве. Правда, может показаться, что для нее опасной становится не сама иерархия, а ее вырождение, заполнение «неправильными людьми», а точнее – чистыми буржуями, скрывающимися под коммунистическими масками. Но это, разумеется не так. Хотя бы потому, что, в конечном итоге, именно через разрушение указанной иерархии - с ее председателями, депутатами и прочими «официальными лицами» - путем прямой рабочей демократии и происходит исправление ситуации.

В общем, рецепт «спасения мира» у Завацкой заявлен в самом названии произведения. «Диктатура пролетариата». То есть, мир, в котором место «следящей и направляющей» инстанции - сегодня занимаемое капиталистами  и их ставленниками во власти, а в советское время  номенклатурой - тут отдается самим трудящимся. Идея эта, разумеется, не новая – скорее, наоборот – однако для нашего современника находящаяся где-то на границе откровения и бреда. Ведь еще недавно сколько было возгласов о пресловутой «ленинской кухарке» из перевранной цитаты! Сколько было сказано речей о необходимости «профессионалов во власти», о том, что демократия, сама по себе, возможна только среди «сливок общества» (хотя бы – с учетом образовательного ценза). Более того, даже те жалкие возможности, что буржуазная демократия оставляет для влияния на политику масс, очень часто подвергались – и продолжают подвергаться – жесткой критике. А оптимальным вариантом считается то устройство, которое даст бразды правления исключительно «лучшим» - неким отобранным особым образом личностям, которые – по неким таинственны причинам – будут неспособны к злоупотреблениям.

В крайней своей форме эта идея выражается в монархизме или «квазимонархизме» - разного рода концепциях «Империй», столь любимых в «новой русской фантастике». В этих самых «империях» (пускай порой так и не называемых) часто используется известный архетип «героя» - то есть, субъекта, дарованного миру Высшими силами. Правда, вместо полубогов и прочих архаичных вариантов этот самый «герой» определяется, как некий «офицер» - военный или «службист» - но в любом случае, «рыцарь без страха и упрека», любящий только свою Родину. Этот концепт продолжает быть популярным даже после того, как он реализовался в реальности – с совершенно противоположными результатами. Впрочем, возможно поэтому – а может быть и по иной причине – актуальность подобной конструкции все-таки падает. Хотя и не так сильно, как хотелось бы. (Впрочем, поскольку речь идет об архетипе – то это объясняет живучесть данной идеи.)
Именно поэтому само появление произведений, в которых происходит выход за пределы «имперской модели», в любом случае, выглядит крайне позитивным явлением. Да и вообще, отказ от понятия «сверхчеловека», сверхгероя, вождя – даже вождя социалистического государства – является крайне важным для нашего коммунистического движения. Достаточно вспомнить, к примеру, сколько было сказано оправданий наших левых и «коммунистов» в своих поражениях – дескать, нет  сейчас  ни Ленина, ни Сталина».  То есть, указанные «вожди» при этом рассматривались исключительно, как «сверхгерои» и полубоги в указанном смысле. Завацкая же показывает, что, как поется в известной песне: «никто не даст нам избавленья,  ни Бог, ни царь и не герой…» А лишь собственная, непрерывная, каждодневная работа по улучшению общества, далеко выходящая за рамки прямых профессиональных обязанностей. В этом смысле, «Диктатура пролетариата», помимо всего прочего, еще и  имеет отсылку к позднесоветскому времени – когда массы, буквальным образом «забив» на любую общественную деятельность, очень легко потеряли практически все социальные завоевания. Отдавшись во власть номенклатуры, (чтобы  смотреть хоккей вместо хождения на собрания), они превратились в обывателей, кинуть которых оказалось не сложнее, нежели обмануть неразумного ребенка…

* * *

Проблеме перерождения бесклассового общества в классовое посвящена и повесть Дмитрия Никитина «Зубы дракона». В отличие от уже упомянутых произведений, в которых описывается ранний период бесклассового общества – в некотором смысле, аналогичный той стадии, на котором находился СССР  или чуть превышающий ее - в «Зубах дракона» показан намного более развитой мир. По крайней мере, в техническом, экономическом и научном плане. Он примерно эквивалентен «миру Полудня» братьев Стругацких – в нем так же возможны межзвездные путешествия и осуществление терраморфинга планет. Более того, вполне схожи и общественным механизмы – например, в качестве «высшей инстанции» упомянут Мировой Совет, земляне так же представляют собой «смесь» разнообразных народов и рас, а основой для экономики, похоже, выступают некие «фарберы», одновременно напоминающие синтезаторы и эмбриофоры  братьев.

Может показаться, что никаких социальных проблем у данного мира быть не может – ну, разве что, пресловутый «вертикальный прогресс». Однако даже в такой реальности оказывается очень серьезная опасность деградации к классовому устройству. Причиной ее становится сокращение снабжения одной из планет, населенных землянами – что приводит не только к расслоению среди ее населения, но и к захвату колонистами земных кораблей. Подобная трактовка может показаться удивительной – ведь, если посмотреть на реальное состояние экономики описанной планеты, то даже она намного превосходит тот же советский уровень, или уровень, описанный в предыдущих произведениях. (По крайней мере, в пересчете возможностей на одного человека.) Впрочем, однозначного вывода в том плане, как «мы дошли до подобного состояния» автор не дает – тут оказывается важным несколько факторов. К примеру, ошибка при расселении колонистов (отдельными фермами) или невовлеченность планеты в общечеловеческие проекты.

Впрочем, самой главной причиной тут, кажется, является то, что «коммунизация» Земли в указанной реальности происходит под давлением «естественных причин» - климатической катастрофы. Возможно, именно это объясняет тот момент, что глубинной перестройки всего общественного сознания не происходит, и деструктивные проявления просто «демпфируются» в условиях описанного сытого и безопасного общества. Кстати, и указанные ошибки - в плане социальной инженерии - оказывается связана именно с указанной особенностью. С представлением о коммунизме, как о «естественном состоянии», тогда как в реальности он требует постоянного и неуклонного внимания – как и было сказано выше. Именно поэтому в качестве противоядия против указанной деградации автор предлагает ни что иное, как предложение «вырастить» коммунизм заново, второй раз, уже «без помощи» природного давления. Что позволило бы в будущем выработать механизмы, блокирующие возникновения стремления к частной собственности и классовому разделению.

* * *

В общем, получается практически по Ефремову: чем более серьезные противоречия приходится преодолевать развивающейся системе – не важно, биологическому виду, социуму или отдельной личности – тем более совершенной становится эта система. Именно указанный момент является основным в рассказе Ии Корецкой «Граница росы». В нем перед героиней, прошедшей через ужасные испытания и потерю близких, возникает волшебная возможность отказаться от всего этого. И прожить оптимальную – с личной точки зрения – жизнь. Но платой за это стало бы превращение ее в жесткую и недалекую представительницу эксплуататорского класса. То же самое относится и к другим людям – они должны стать или самодовольными господами или же тупыми и забитыми рабами. То есть, вся борьба, все трудности и потери на пути борьбы за справедливость на самом деле являются тем механизмом, который и создает совершенство. Не важно. в личном ли плане или в общественном. (Кстати, удивительно, но «Граница росы» в этом плане перекликается с известным рассказом Аркадия Гайдара «Горячий камень» - где так же герой революции и Гражданской войны отказывается от возможности «перезагрузки» своей жизни, справедливо полагая, что все, сделанное и перенесенное им и составляет эту самую жизнь.)

Именно эту идею – о необходимости постоянного и непрерывного труда по переустройству и поддержанию мира в состоянии, наиболее пригодном для человека, пропагандирует и рассказ Александра Рубера «День на экваторе». Из всех произведений, помещенных в сборник, он наиболее «спокоен» и бесконфликтен. На первый взгляд – поскольку в реальности «День на экваторе» представляет собой, скорее, введение в обширный  сеттинг, отсылающий к другим работам автора. Но даже в подобной роли, за внешне пасторальной картиной мира, где ликвидирован голод, болезни, войны, преступления, можно увидеть огромную и напряженную работу. В этом плане «День на экваторе» чем-то схож с «Туманностью Андромеды» - в которой люди, в основном, так же просто живут, разговаривают, думают – но при этом осуществляют пусть медленное, но неуклонное наступление на «извечное Инферно», отвоевывая у него все новые и новый рубежи. Каждый день, каждую минуту – поскольку стоит только остановиться, расслабиться – и все покатится обратно, в объятия Хаоса, «природы человека» и прочих прелестей классового общества.

Как раз об этом, по сути, и говорит последний рассказ – «Расчет по времени» Александра Харченко. Удивительно, но при этом данное произведение оформлено, скорее в виде фельетона, отсылающего к литературе 1920 годов – когда, для того, чтобы показать совершенное общество, очень любили помещать в него какого-то «человека из прошлого». Только в данном случае автор вместо привычного «мелкобуржуазного элемента» в качестве этого человека берет ни кого-нибудь, а псевдокоммуниста, сотрудника НКВД. Но, по сути – того же хозяйчика, желающего присесть на какое-то местечко «потеплее», подальше от проблем и поближе к кормушки. (Как сказано в рассказе, открыто сбежавшего от войны на Колыму – поскольку там хоть и холодно, но зато не могут убить.) И ради этого готового выучить и начать проповедовать любые истины – вплоть до коммунистических идей. Продолжая, впрочем, считать их ерундой по сравнению с «главным» - с собственной сытой и спокойной жизнью. Именно такие «редиски» - красные снаружи и белые внутри – по сути, и привели к гибели страны. И вот теперь эта самая «человеческая гниль», сохранившись благодаря случайности в течение столетий, пытается найти себе место уже в совершенно ином обществе. И, как пытается нам показать автор, вполне возможно, что может и найти…

А значит – необходимо быть бдительным. Разумеется, не в том полукомичном, полутрагичном смысле, что отсылает к «этому самому» НКВД – поскольку основные «враги» сидят вовсе не «вне системы». (В пресловутом Госдепе или ЦРУ или в рамках неких «троцкистких организаций» – как мыслится многим «советским патриотам».) А в зарождаются в ней самой – поскольку Хаос, как известно, является самым «естественным» состоянием для мира т- согласно Второму Началу термодинамики. И следовательно, борьба с его проявлениями – какие бы формы они не носили – должна продолжаться, какие бы вершины не были достигнуты. Потому, что иначе – Смерть. В общественном, а возможно, даже в личном плане - так как проявляться указанная особенность «хаотического мира» может, например, в такой форме, как война. Собственно, одно это должно являться мощнейшим предостережением от желания пустить все на самотек и «расслабиться». Так как неизбежная плата за подобное «расслабление» будет жестокой. Очень жестокой.

* * *

Впрочем, как известно, человек существо живучее – причем, не в последнюю очередь за счет возможности предвидеть будущее. А значит – рано или поздно, но понимание того, что нынешняя тактика является не просто ошибочной, но фатальной, завоюет общественное сознание. В конце концов, еще недавно – как было сказано в первой части – само упоминание о коммунизме было невозможно. А чуть позже – сводилось исключительно к образу некоего «земного Рая», где измученные нашей реальностью читатели могли бы расслабиться. (Пусть и виртуально.) Теперь же мы видим совершенно иное – и это не может не радовать. Поскольку, как известно, за отблесками Долгой зари рано или поздно, но придет рассвет…


Tags: исторический оптимизм, литература, фантастика, футурология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments