anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Еще о Победе и смерти.

В прошлой части я затронул вопрос о том, что ошибочное понимание Победы 1945 года, как явления, сводящегося к гибели – пускай и геройской – привело к попаданию на деструктивный путь «культа смерти». Сейчас же хочу разобрать этот вопрос несколько более подробно – поскольку, как уже говорилось, именно из указанного явления вырос крайне опасный для нашей страны культ коллаборационизма. Причем, коллаборационизма не только исторического, но и современного – сводящегося к популярной идее о том, чтобы: «…умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе». Данная концепция, между прочим, помимо своего прямого вреда, имеет и очень неприятное опосредованное значение. А именно – благодаря ее распространенности любой, кто пытается противостоять «казенному» государственному патриотизму, неизбежно начинает соотноситься с указанной идеей. Дескать, не нравиться тебе «вставание с колен» - вместе со всеми прелестями современного российского капитализма - значит, ты готов сдаваться каждому на милость…

Поэтому вопрос о том, что же создало указанный «культ смерти», имеет не только историческое значение. Именно поэтому мы им и займемся. И, прежде всего, отметим тот факт, что данный «культ» на самом деле не является какой-то особой диковинкой, присущей только нашей памяти о Великой Отечественной войне. Нет – напротив, указанное восприятие выступает характерной особенностью восприятия войн с глубокой древности. Более того, акцентирование внимание на героической гибели на поле боя, и придание именно этой гибели сакрального характера, является одной из базовых признаков традиционного мировоззрения. В этом случае оно является конструктивным и необходимым элементом, позволяющим, во-первых, избегать слишком сильного «инфернального удара», связанного со значительной вероятностью гибели. (Военные столкновения в указанный период были частыми – в связи с особенностью общественного устройства. Придание же этой смерти сакрального характера позволяло встроить ее в «нормальную» картину мира.) А, во-вторых, этот самый «культ» позволял, вообще, сохранять уверенность в «гармоничной» картине мира. Дескать, если кто-то умирает, то, следовательно, это для чего-то нужно.

* * *

Поэтому, пока традиционное общество господствовало в мире, особых проблем тут не было. Точнее, они были – но исключительно в виде базовых, не решаемых противоречий. Традиционное общество в своей классовой ипостаси – это общество сугубо инфернальное, общество, производящее страдания для «низших слоев» в колоссальном количестве – но это закономерная плата за возможность развития. Однако пришло время – и вместо господства Традиции настоло торжество индустриализма. И вот тут-то случилось нечто неприятное. Дело в том, что, несмотря на изначально «рационалистическую» направленность подобного общественного типа, указанная концепция в нем оказалась практически неизмененной. Впрочем, то же самое можно сказать вообще о «корпусе морали», который остался практически тем же самым, что и в период господства Традиции. Даже религия, как таковая, вошла в «Новое время» почти неизменной – несмотря на то, что тогда очень много говорилось о ее несоответствии новым реалиям. Но разработать «свою» систему добра и зла в условиях «классового модерна» оказалось невозможным – и поэтому пришлось использовать то, что досталось от прошлого.

Однако, произошедшее при этом увеличение масштабов войн, вовлечение в них огромного числа людей с огромной же их гибелью – и одновременно, повышение ценности человеческой жизни привели к тому, что указанная система, вместо снижения уровня Инферно стала резко его увеличивать. В случае с мировыми войнами этот уровень становиться просто зашкаливающим, создавая ощущение буквальных провалов в истории – как это случилось с Первой мировой войной. Итогом данного представления явился знаменитый слоган «never again!» и идеей «потерянного поколения». Что, впрочем, нисколько не помешало всего через двадцать лет после этого начать новый акт мировой бойни. Таким образом, можно сказать, что указанное представление о войне в текущую эпоху больше не может рассматриваться, как конструктивное. Скорее наоборот – оно, во-первых, приводит к появлению «комплекса жертвы», приводя к падению конструктивного потенциала общества. А, во-вторых, не может предотвратить новые войны, более того, неявно работает на эскалацию процесса, порождая ложную уверенность в том, что «принесением множества жертв можно победить». (Хотя, даже с точки зрения здравого смысла, понятно, что победить можно только тогда, когда твоя сила превышает силу врага.)

Впрочем, в рамках выбранной темы нам наиболее важно то, что указанный «культ смерти» выступает не чем иным, как вариантом использования традиционных представлений в современном (модернистском) общественном сознании. Получается, как уже было сказано, довольно жуткий гибрид, не выполняющий никакой положительно функции, а лишь ведущий к неизбежной эскалации деструктивных явлений. Что, в общем-то, свидетельствует только о том, что индустриализм, как таковой, не является завершенным процессом – а выступает лишь этапом неких более серьезных изменений. Которые, по сути, и должны привести все прошедшие е события к единой, цельной картине мира, не позволявшей бы дальнейшему увеличению инфернальности. Замечу – речь идет не о событии, которое уже свершилось, и принесло свою порцию добра или зла, а об осознании его. Применительно к разбираемой ситуации, о том, что память о войне - вместе со всеми ее бедами и ужасами - не должна приводить к деструкции.

Короче, завершившаяся война не должна превращаться в тот кошмар, в который ее неизбежно превращает «культ мертвых. Впрочем, то же самое относится к любым другим «неприятным» историческим событиям – которые в рамках господствующей парадигмы неизбежно порождают «деструктивные волны», тянущиеся в будущее на десятилетия. (Самый известный пример подобного рода – пресловутые репрессии.) Более того – можно отметить, что способ избежать этого реально существует. Точнее, существовал, и сыграл в свое время достаточно серьезную роль в мировой истории. Речь, разумеется, идет о СССР послевоенного периода – который очень быстро смог перейти от самой страшной войны не просто к восстановлению произведенной ей разрухи, но к созданию абсолютно новых отраслей промышленности. К форсированию прогресса во всех возможных областях.

* * *

Именно это – в отличие от импотентского «never again!» - и стало основанием для долгого мира, продолжающегося по сей день. Впрочем, речь тут идет вовсе не о том, что же сделало СССР послевоенного времени самой эффективной социальной системой во всех сферах. Об этом надо говорить отдельно и обстоятельно. Тут же стоит сказать об обратном – о том, что же привело к тому, что спустя некоторое время после потрясающего успеха советского пути пресловутый «культ смерти» все-таки сумел прорваться «на поверхность» - с не менее потрясающим по катастрофичности результатом. Причина этого состоит в довольно банальном факте: как известно, для фундаментальной перестройки социальной системы – а тут речь идет именно об этом – требуется довольно много времени. Поскольку реальное общество состоит из огромного числа сложных подсистем, согласование которых есть процесс не просто долгий, но цикличный. Иначе говоря, перестроив что-то одно, но не затронув другое, всегда следует держать в уме опасность грядущего отката при малейшем снижении темпа. То есть, изменения должны быть непрерывными, методичными – после решения одной проблемы надо сразу же браться за следующую. Ничего страшного, впрочем, в этом нет – поскольку человек всегда и везде только и делает, что борется с проблемами. Однако, к величайшему сожалению, по большей мере он делает это неосознанно...

А значит, существует огромная опасность, что, завершив какой-то период изменений, социум может остановиться, решив, что остались какие-то «пустяки», ради которых не стоит рвать жилы. И именно с этого момента можно будет говорить о конце. Конце развития, и конце социума. Собственно, что и произошло в СССР, когда достигнув своего пика в 1960 годах, он существенно сбавил свои темпы. Что дало огромную фору существующим внутри его, а равно – и вовне -архаичным социальным системам, в том числе, и пресловутым «культам». Опасность последних, как правило, недооценивали – что можно увидеть, например, в известном «культе личности» (а точнее, личностей). (Которые допускались ради тактических выгод.) То же самое можно сказать и о «культе мертвых», который неявно продолжал существовать и «внутри» – как элемент существующих «традиционных подсистем». И «снаружи» - как базовый элемент любых несоветских социумов, в том числе, и «развитых».

Поэтому неудивительно, что, как только опасность быть уничтоженным исчезла, а вследствие этого исчезли и направленные на обеспечение борьбы с этой опасностью «сильные» государственные процессы, эти самые «культы» оказались востребованными. И уж тем более благоприятными для них оказались процессы «псевдотрадиционализации» страны посредством роста уже не раз помянутой «серой зоны». (То есть, сферы «неявных отношений», требующей для себя практически традиционного мировоззрения.) Собственно, при подобной ситуации ожидать чего-нибудь иного было нельзя. А когда в конце 1980 годов эта самая «серая зона» поглотила практически всю страну, «культ мертвых» оказался господствующим. Со всеми вытекающими последствиями, вроде появления и роста концепций типа: «трупами завалили», «пили бы баварское» и т.д.

* * *

То есть, можно сказать, что в виде указанного «культа» победило «нормальное восприятие произошедшего события». То есть, восприятие, которое существует в подавляющем большинстве существующих государств. Только, в отличие от СССР, не перенесших такого страшного удара – и, следовательно, не подвергшихся столь сильной деструкции от «деструктивной волны». (Хотя, и того, что было – оказалось достаточным, чтобы лишить Европу лидерства и превратить европейские страны во второстепенного игрока по отношению к США, а до определенного времени – и к СССР.) И, в общем, тут, как и во многом другом, указанная «норма» для нашей страны оказалась катастрофичной. И можно сказать даже, что именно непонимание данного факта, отказ от восприятия существовавшей в стране ситуации – в подавляющем числе областей – как уникальной, в конечном итоге и привели СССР к поражению. Впрочем, понятное дело, что говорить об этом надо отдельно.

Тут же, подводя итоги, стоит еще раз напомнить, о том, как важно знание особенностей устройства общества. Даже, если кажется, что оно прекрасно работает «само по себе». Впрочем, это давно уж должно быть самой главной истиной, которую обязан знать каждый разумный человек…


Tags: СССР, антисоветизм, война, общество, прикладная мифология, теория инферно
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 122 comments