anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Category:

Never again!

Never again! –никогда больше! Эта фраза стала символом целого поколения – поколения тех, чья юность и молодость была изуродована страшной бойней, которую впоследствии назвали Первой Мировой войной. Первой– потому, что вслед за ней последовала Вторая. Но после завершения первого акта указанной трагедии никто даже представить не мог, что он может быть не последним. Напротив, подавляющее большинство прошедших через недавно завершившийся ад все бы отдало для того, чтобы предотвратить его новое повторение. Причем, речь в данном случае шла не только о солдатах – не меньшее потрясение война нанесла и более значимым персонам, включая политиков. Поэтому первоначально послевоенное – имеется в виду, после Первой Мировой войны – время было охарактеризовано необычайной популярностью антивоенных инициатив. Наиболее известной из них стал пресловутый Вашингтонский Договор 1922 года. Этот самый договор призван был ограничить тоннаж и вооруженность военно-морских флотов ведущих держав, и тем самым, не допустить эскалацию гонки вооружений.(В реальности, впрочем, ничего хорошего из данного договора не получилось – о чем будет сказано ниже.)

Другим, кажущимся «сильным» ходом по предотвращению новой войны выступило создание Лиги Наций. Эта самая «лига» мыслилась, как некий межгосударственный орган, в котором могли бы разрешаться противоречия между державами - без катастрофических последствий в виде боевых столкновений. Но в конечном итоге, разумеется, это самое разрешение противоречий свелось к получению «мандата» на владение колониями. (Простите, на управление «подмандатными территориями», в которые вошли бывшие колонии Второго Рейха, Австро-Венгрии и Османской Империи.) Все остальные функции данной организации оказались мнимые – скажем, в случае с совершенно нелегитимным вторжением фашистской Италии в Эфиопию Лига Наций ограничилась вялым осуждением. И, в конечном счете, добилась только того, что страны-агрессоры – Италия и Германия – сами покинули данную «трибуну», показав свое отношение к указанному «органу». О возможности предотвращения Мировой Войны, разумеется, говорить тут совершенно излишне.

Собственно, то же самое можно сказать про любые инициативы межвоенного мира. Удивительно, но все инициативы, имеющие назначение предотвратить начало новой войны, удивительным образом заканчивались провалом. К примеру, ограничение военной мощи бывшей Германской Империи, в принципе, пошло данной стране даже на пользу (а миру – во зло). Дело в том, что это в условиях высокой скорости технического прогресса избавило Германию от массы устаревшего вооружения. То же самое можно сказать и про лишение немцев современного военного флота – который все равно, даже в самом лучшем случае, не смог бы превзойти британский. А так – сосредоточившись на подводных лодках и военной авиации, Третий Рейх смог в будущей войне практически выиграть «битву за Британию» (уничтожив практически всю истребительную авиацию) - и лишь просчет в планах войны с Советским Союзом не дал ему захватить Острова. Впрочем, если рассматривать ограничение флотом, то можно сказать, что еще большую пользу данное действие принесло Японии, которая в условиях ограничения тоннажа артиллеристских кораблей сделала ставку на авианосные ударные группы. А вот Великобритания, ставшая главным морским гегемоном, вынуждена была «перестраиваться» на новую тактику лишь по ходу боевых действий.

* * *

Впрочем, все это частности. Гораздо более важным во всем этом является то, что реализовать полную демилитаризацию оказалось просто невозможным. Дело в том, что современная промышленность (промышленность первой половины XX века), по умолчанию, всегда имела «двойное назначение». В том смысле, что отделить агнцев от козлищ, то есть, «мирные технологии» от военных, вряд ли кто смог. Можно было только запретить производство конкретных видов продукции – вроде пушек или кораблей – но при наличии нужных технологий развертывание его заново было делом нескольких месяцев. Полностью же «деиндустриализировать» Германию не представлялось возможным – причем, вовсе не из-за особой любви стран Антанты к немцам. Дело в другом: поскольку в подобном случае германский рынок отходил бы к иным странам, что могло привести к значительному усилению одних из них относительно других. Именно поэтому Великобритания и заблокировала инициативу Франции о том, чтобы полностью лишить бывший Второй Рейх промышленности. (Ведь в данном случае именно французы с наивысшей вероятностью забрали бы себе «немецкое наследство».) В свою очередь, британская политика ограничения германского развития – за счет высоких контрибуций – была «торпедирована» Соединенными Штатами, видящими в Германии прекрасный инструмент для борьбы с британской гегемонией. Собственно, сейчас уже хорошо известно, что именно Штаты выступали главным «союзником» возрождающегося Рейха, способствуя не только снятию «санкций», но и обеспечивая значительное количество инвестиций в промышленное производство.

В общем, оказалось, что в той ситуации «пауков в банке», каковая существовала в мире после Первой Мировой войны, никакой возможности хоть как-то изменить ситуацию не было. Да и, в конце концов, даже если бы реальная демилитаризация и деиндустриализация Германии и состоялась бы, и немцы оказались бы сведены к «общеславянской дикости» (то есть, у уровню Польши или Румынии – хотя это и не славянская страна), то даже в подобном случае гарантировать мир было бы не возможным. Скажем, оставалась бы уже упомянутая Япония, выход которой к переделу колониальных владений был неизбежным. Ну, в самом деле, разве можно терпеть ситуацию, при которой какая-нибудь Голландия, или, простите, Дания – с ничтожнейшим флотом и стремящейся к нулю армией - владеет богатейшими землями с огромными рынками и запасом ресурсов (нефти). А страна, могущая строить линкоры и авианосцы – нет. Впрочем, что там Япония. В межвоенное время реально разрабатывался план войны … США с Великобританией. (Вот вам и «англо-саксонский мир», о котором столь любят говорить наши псевдопатриоты!) Впрочем, нормальным людям давно известно, что Соединенные Штаты всегда относились к своей «матери» э-э-э… довольно специфически. Настолько, что в XIX веке имели несколько столкновений с ней. Так что в идее военной силой отобрать у умирающей Империи ее гегемонию, не было ничего необычного. И если бы не случился Третий Рейх, вполне возможно, что величайшие морские битвы в истории произошли бы между указанными «братскими странами».

Наконец, нельзя недооценивать и государства «второго эшелона». Скажем, Муссолини с самого начала своего правления только и делал, что заявлял о будущих завоеваниях «Великой Италии». Правда, данный персонаж, в основном, был настроен действовать больше языком, тем не менее, империалистические замашки первого фашиста не замечать было бы глупо. (В конце концов, в Эфиопию он вторгнулся.) Да что там Италия – та же Польша позволяла себе планировать возрождение «Речи Посполитой». «От моря до моря». Причем, в реальности польское государство умудрилось даже отхватить кусок от Чехословакии при захвате ее Гитлером. И только потом, столкнувшись с реальной силой, оказалось в положении «вечной жертвы». (Государство, а не поляки – которые впоследствии честно завоевали себе право на свободу в составе антифашистских сил.)

Ну, и конечно, не стоит забывать про устремление всех империалистических государств к уничтожению СССР. На самом деле, тут играл роль и страх перед Мировой Революцией – не такой сильный, как после Второй Мировой войны, но все равно, достаточный. И стремление к захвату «свободного» от капитала рынка – то есть, как минимум, желание восстановить довоенный (до Первой Мировой войны) порядок, когда большая часть современных отраслей в России принадлежала иностранному капиталу. Впрочем, к дележке «советского наследства» готовы были подключиться и страны, особого капитала не имевшие – вроде Польши или Румынии. Эти особой стратегии не имели, и надеялись просто пограбить – причем, порой и в прямом смысле. (В частности, те же румыны во время Второй Мировой войны оказались настолько «склонны» к мародерству, что это удивляло даже немцев.)

* * *

В общем, «второй тайм» Мировой войны должен был обязательно начаться – и не было ничего, что могло бы этому помешать. Поэтому все призывы никогда больше не допустить повторение прошлого кошмара, все статьи, книги, песни, кинокартины, вообще, все действия пресловутых «людей доброй воли» по установлению «вечного мира», имели не большее значение, нежели комариный писк. Экономика империалистических держав требовала бойни – а значит, бойня должна была произойти. Для того, чтобы остановить ее, требовалась некая сила, не являющаяся империалистической, но при всем этом, бывшая достаточно сильной для того, чтобы противостоять империализму. Этой силой мог быть только СССР. И, по сути, он и стал ей. Другое дело, что в представлениях Запада межвоенного периода Советский Союз не мог быть ничем, кроме «террористической диктатуры», управляемой «кровавым Тираном». То есть, рассматривать советское государство европейцы могли только через известные им примеры. Проблема была в том, что устойчивость подобной конструкции была под вопросом, а вот способность ее к развитию, напротив, мыслилась отрицательной. В итоге СССР вряд ли мог рассматриваться, как реальная сила – а выглядел исключительно «едой», ресурсами для «настоящих игроков», как это было сказано выше.

Самое удивительное тут то, что подобное мнение оставалось актуальным до самой Сталинградской битвы – когда, неожиданно для всех (от немцев до «союзников») СССР практически «идеально» уложил существующего гегемона на лопатки. Хотя в реальности признаки того, что указанная схема никуда не годится, были ясно видны буквально в первые месяцы войны. Но общественное сознание, как известно, штука удивительно инерционная. Так что, для того, чтобы изменить его, Советскому Союзу пришлось провести еще два года кровопролитных боев. Зато после этого все всем стало понятно - и империалистическим игрокам оставалось лишь доигрывать свои прежние партии, причем, наиболее упертым и наиболее глубоко влезшим – до фатального исхода. Но самое главное тут, разумеется, то, что советская Победа оказалась не просто победой одного государства (или союза государств) надо другим – как это было в Первую Мировую. А реальным окончанием периода господства империализма – вместе с Мировыми войнами, как сопутствующими ему явлениями.

Правда, продолжалось это до того момента, пока СССР существовал. Когда же он рухнул – по сугубо внутренним причинам – основания для сохранения мира исчезли. Правда, из-за уже упомянутой огромной инерции общественного сознания понимание указанной особенности нет до сих пор. А не менее значительная инерция выстроенных в послевоенное (после Второй Мировой войны) социальных систем пока еще явно не дает миру превратиться в указанное собрание арахнидов внутри стеклотары. Но все изменения ведут мир именно к подобному состоянию. И нам опять ничего не остается, как бессмысленно заявлять: Never again! Потому, что ничего больше сделать мы не можем. Потому, что любая «этическая» - или еще какая-нибудь -борьба против войны, не затрагивающая экономику есть не что иное, как банальная попытка самообмана. Ведь, как уже было сказано, после 1919 люди понимали то, как ужасна война намного лучше, нежели мы сейчас – но это не смогло остановить ход истории. Более того, о том, что лучше жить в мире, нежели убивать друг друга, было известно задолго до 1919 – еще в древности мыслители пытались донести до людей данную простую мысль. И, это им, в основном, удавалось. Появлялись целые мировые религии, вроде христианства в своей ранней форме или буддизма, в которых миролюбие становилось одной из основ.

Но все напрасно. Удивительно, но даже буддизм, который и в своей современной форме выглядит самым радикальным отказом от насилия, становясь «официальной религией», неминуемо менял свое отношение к войнам на противоположное. Самым парадоксальным примером тут является Тибетское царство, в свое время успешно боровшееся за гегемонию с Китаем. Причем, боролось оно, как можно догадаться, отнюдь не проповедями ненасилия. Что поделаешь, феодальная экономика не может существовать без завоеваний, так же как любая собственническая экономика. . И никакие заповеди не могут ей запретить делать это. Впрочем, подобная особенность нашего мира давно уже должна быть понятной каждому разумному человеку: до тех пор, пока существует собственность и конкуренция, война есть и будет неотъемлемой частью человеческой жизни. Как бы не хотелось обратного.

А поскольку обратного хочется, и очень сильно – особенно на фоне все возрастающей мощи методов массового убийства людей - то следует очень хорошо подумать: а нужно ли нам вышеуказанное. Даже если оно и приносит какие-то локальные «плюшки». На этой оптимистической ноте и закончу…

Tags: СССР, война, история, классовое общество, теория инферно
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 58 comments