anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Category:

О разнице между Великой Отечественной и Второй Мировой войной.

К предыдущему...

В последнее время – а точнее, где-то с конца Перестройки – стало популярным мнение о том, что не стоит употреблять понятие «Великая Отечественная война». Дескать, это чисто пропагандистский конструкт, созданный «кровавым тираном» для своих целей. Поэтому следует использовать «международное» - Вторая Мировая война. В общем-то, для позднесоветского и постсоветского дискурса это достаточно обычная идея, строго следующая в рамках отрицания всего, что было создано в СССР. Самое удивительное тут, скорее, то, что несмотря на все это, понятие «Великая Отечественная война» до сих пор еще остается актуальным. Последнее вполне может значить, что за ним стоит нечто очень важное. Однако понять, что же является этим важным, почему мы действительно должны выделять агрессию Третьего Рейха против СССР и советскую реакцию на нее в отдельную категорию, было очень тяжело. По крайней мере, у меня до последнего времени однозначного ответа на этот вопрос не было. И лишь ко времени написания прошлого поста с указанной темой стало более-менее понятно.

Дело в том, что, как это не парадоксально звучит, но Великая Отечественная война, и Вторая Мировая война – это реально два совершенно различных явления. Нет, разумеется, с точки зрения историографии Великая Отечественная действительно является всего лишь локальным моментом во Второй Мировой войне, начавшемся 22 июня 1941 года и завершившимся 9 мая 1945 года. Кстати, Советский Союз продолжал воевать и после капитуляции Германии – до 2 сентября 1945 года он, в соответствии с союзническими обязательствами, участвовал в боевых действиях против Японии. Более того, можно сказать, что и вступила наша страна во Вторую Мировую войну еще до начала агрессии со стороны Германии – к примеру, Советско-Финская война 1939-1940 годов несомненно выступает актом Второй Мировой войны. Так что может показаться, что выделение Великой Отечественной войны в отдельную категорию не имеет никакого смысла – ну, за исключением таксономического.
Однако если рассматривать указанные события не в историографическом, а в «историософском», если так можно выразиться, ключе – то есть, обращая внимание не столько на формальную последовательность событий, но и на из генетическую связь друг с другом – то можно увидеть, что эти самые «войны» действительно различны. Дело в том, что Вторая Мировая война, сама по себе – это «обычная» Мировая война, являющаяся следствием уже не раз упомянутого стремления империалистов к переделу мира. Именно поэтому, как уже говорилось в прошло части, она была неизбежна – несмотря на все чувства, убеждения и устремления прошедших Первую Мировую людей. Ведь империализму, в общем-то, все это глубоко безразлично – ему важно одно: увеличение капитала. А это, в свою очередь, может происходить только одним способом – путем непрерывного роста рынка.

То есть, путем вовлечения в сферу влияния капитала все большего числа людей. Проблема состоит в том, что капитал, как таковой, возникает вовсе не в одной «точке», из которой он мог бы экспоненциально расти, пока не захватит всю Землю. (А как захватит – так ему каюк и придет.) В реальности происходило несколько по-другому: точек зарождения капитала было множество. Капиталы росли, как сорняки на грядке – в огромной тесноте и вырывании друг у друга всех ресурсов, до которых можно было дотянуться. Ну, и конечно, в условиях пожирания слабейших. В итоге, чем дальше – тем больше могущества концентрируется в одной «единице», и тем более жестокими и затратными становятся столкновения между конкурентами. В конце концов, именно выход этого процесса на межгосударственный уровень и стало тем явлением, которое именуется Мировой войной.

* * *

Поэтому остановить данный процесс можно было только одним способом. А именно – путем ограничения «войны капиталов». Но кто был способен сделать это, если практически вся государственная и социальная структура империалистических обществ являлась его (этого самого процесса) следствием? Вопрос, как можно понять, риторический. А значит – через некоторое время после завершения одной Мировой войны неизбежно должна была начаться следующая. Как это не казалось странным современникам. И никакие политические (или еще какие-то) меры по предотвращению этого начала ничего сделать не могли. Так что, как бы вам не хотелось, но пожалуйте снова в окопы, удобрять своими телами жирную европейскую, азиатскую или африканскую землю – потому, что так требует альфа и омега современного мира – экономика.

Правда, отсюда же можно понять, что, изменив экономику, ликвидировав уже указанную конкуренцию между капиталами, можно убрать опасность войны. Но сделать это очень и очень тяжело, так как речь идет о базисе общественного устройства – то есть, о явлении, определяющей большую часть жизни всех живущих в нем людей. О том, на основании чего выстраивается огромное количество разнообразных социальных подсистем, что поддерживается бесчисленным множеством самых разных связей. В общем, о том, изменение чего означает полную перестройку общества – причем, перестройку фундаментальную. По сути, это значит, что общество должно быть «перебрано» сверху до низу. Но кем? Ведь субъект, «перебирающий» целое общество должен быть, по крайней мере, равен ему по сложности. Но это, разумеется невозможно. Точнее, возможно только для одной ситуации…

А именно – переходе социума через катастрофическое состояние. То есть, через ситуацию, когда большая часть указанных связей в нем нарушено, подсистемы если не демонтированы, то находятся в «подвисшем» состоянии, а население постепенно погружается в Хаос. Поскольку, при всем ужасе данной ситуации, именно в указанном состоянии небольшой – по отношению ко всему социуму – но имеющий высокий уровень структурности субъект оказывается способным заложить изменения, полностью меняющие базис. Да, этот путь очень и очень рискованный – по крайней мере, с точки зрения обыденного мышления – поскольку имеется очень большая вероятность, что вместо перестройки указанный Хаос просто поглотит все и вся. Поэтому переходить к подобным «действиям» сознательно невозможно. Однако этого и не требуется – поскольку в реальности История предоставляет уникальную возможность сделать указанный переход вне собственного желания…

Речь идет о том, что при переходе мира к состоянию империализма и начале эпохи Мировых войн социальные системы воюющих государств неизбежно начинают испытывать небывалые нагрузки. Которые, потенциально, могут отправить данные общества в указанное выше состояние. Правда, империалистические социумы - впрочем, как и любые иные формы классового устройства - крайне устойчивы. Но все равно, рано или поздно, но найдется «слабое звено», которое окажется способным испытать на себе описанный выше способ трансмутации – и выйти за пределы описанной выше неизбежности. Впрочем, все описанное тут представляет собой крайне сложную и большую тему, требующую отдельного рассмотрения. Поэтому не буду останавливаться на ней подробно. Ограничусь лишь очень кратким замечанием о том, что в нашей истории все это произошло во время Первой Мировой войны, и привело к образованию СССР – первого в мире неимпериалистического развитого государства. (Да, развитого – несмотря на то, что ранний СССР имел довольно низкий уровень развития, однако он мог хоть как-то сравниваться со странами «первого дивизиона». Все остальные социумы, не являющиеся империалистическими, находились на гораздо более низкой ступени развития.)

* * *

В начальный период советского развития, впрочем, казалось, что появление подобного государства – это какое-то временное явление, забавная флуктуация истории, которая вот-вот завершится. Как это произойдет – не о важно: возможно, Советская власть просто рухнет от внутренних проблем , а возможно, она переродится во что-то более-менее «классово-привычное». Наконец, вполне вероятно, что страна будет просто завоевана некоей внешней силой. Собственно, в 1920 и даже 1930 годы уверенность в том, что СССР не просуществует сколь либо значимое время, была у многих – начиная с белоэмигрантов и заканчивая крупными политиками. Тут даже сохранение устойчивости «коммунистического режима» в течение двух межвоенных десятилетий не было значимым аргументом: оно объяснялось «диктатурой» и «террором», которым большевики, якобы, удерживали страну от распада. Было решено, что Советский Союз выступает некоей разновидностью восточноевропейской диктатуры, могущей подавлять внутренних врагов, но не способных к серьезному развитию.

Именно это представление и стало основанием для разработки плана захвата советской территории со стороны Третьего Рейха – поскольку в данном случае появлялась возможность достаточно легко захватить достаточно «вкусную» территорию. Впрочем, об этом я уже писал в прошлой части, поэтому особо останавливаться тут не буду. Отмечу только то, что основной идеей немецкой агрессии было то, что после нанесения значимого удара Красной Армии вся «террористическая диктатура» Сталина посыплется, как песок. (План «Барбаросса» был чисто военным планом, а план «Ост» - планом оприходывания уже захваченных ресурсов.) Именно поэтому все данные об имеющемся в СССР мобилизационном потенциале никого не пугали. В самом деле, все эти заводы и фабрики, все имеющиеся граждане призывного возраста на самом деле ничто без некоей объединяющей их «силы». А если эта самая «сила» - террор, то есть страх населения перед государством, то значит, после понимания того, что данное государство ничего не стоит, никакого послушания властям ждать не стоит. Тем более, что единственной альтернативой террору в плане поддержания устойчивости общества нацистские идеологи полагали т.н. «нацию». Которой в СССР быть не могло.

Впрочем, понятно, что иного понимания советского мироустройства с т.з. Запада – «тогдашнего Запада» - быть просто не могло. СССР был для него не просто Terra Incognita, а миром, исследовать который не было особой нужды. Поскольку, как уже было сказано выше, он сам скоро рухнет. В результате, в самом лучшем – а точнее, худшем случае – информацию черпали из рассказов многочисленных эмигрантов. (Которые только запутывали все дело.) Разумеется, была разведка – но она добывала исключительно военно-промышленую и политическую информацию. Социальная структура страны шпионам была недоступна. Поэтому война с Советским Союзом мыслилась на Западе, как один из актов будущего передела мира. Причем, не самый серьезный из них. (Кстати, планы агрессии против СССР разрабатывал не только Третий Рейх – этим занимались все, начиная с Великобритании и заканчивая Польшей.)

Однако в реальности, как известно, агрессора ждал очень неприятный сюрприз. Собственно, говорить о том, что произошло после 22 июня 1941 года надо отдельно – да особой нужды в этом нет. Если кратко – то с самого начала пресловутая «увеселительная прогулка» с массовым побиванием стад тупых русских «ванек», гонимых адскими комиссарами в бой, превратилась в кровопролитную и жестокую битву. Где множество будущих «землевладельцев» вместо желаемых имений нашли для себя два метра русской земли, а победная поступь вермахта превратилась в напряженную борьбу за каждый клочок земли. И хотя первоначально генералы и политики старались не замечать этого, но к осени 1941 года, когда силы, накопленные для блицкрига иссякли, стало понятным, что все задуманные планы надо сдавать в утиль.

И не только по отношению к СССР. На самом деле рухнула вся немецкая стратегия, рассчитанная на передел мира и обретение гегемонии через использование советских ресурсов. Причем, неизвестно, что было для Третьего Рейха еще печальнее – то, что с каждым днем победоносный вермахт все больше «тонул» в таинственном «советском котле», теряя людей, технику и время. Или то, что мир неожиданно понял, кто является реальной силой – и надежда на признание Pax Germanica растворилась навсегда. Стало ясно, что единственный возможный путь Истории – это полное уничтожение фашистского режима. В этот момент и зародился антифашизм – не как жалкое сопротивление гитлеровской агрессии, но как главное направление существующей политики. Как идея, определяющая действия десятков и сотен миллионов людей по всему миру.

* * *

Собственно, сложно сказать, когда это произошло – открыто заявлять о советских победах стало возможным где-то после Сталинградской битвы. Но реальное осознание случившегося началось еще раньше. В любом случае, где-то с конца 1942 – 1943 года можно стало говорить о фундаментальной перемене в действующих силах войны. Из войны империалистической, войны за передел сфер влияния она превратилась в войну по уничтожению фашистских режимов. Это может показаться не особенно важным – тем более, что «та самая» экономика, как будто бы, осталась прежней… Но на самом деле, как раз в этой сфере и произошел важнейший перелом. Дело в том, что представителям развитых стран стало понятно, что СССР, как государство неклассового типа, имеет настолько большую силу, что способно одолеть еще недавно непобедимого «гегемона». А значит, с ним надо считаться – и в плане того, что не стоит недооценивать, как противника. И в плане того, что стоит учиться у русских – как бы странно это не звучало.

В общем, на империалистический мир упала «Советская тень». Упала, и заставило вести его так, будто бы экономический базис изменился. Нет, конечно, эти изменения были слабыми, сначала практически незаметными – но они действовали непрерывно, изменяя мир к невероятному до этого состоянию. В общем, можно сказать, что советские войска под Сталинградом, на Курской дуге, во время наступлений 1944 года и, разумеется, в 1945 году сломали не только «хребет вермахту», не только «вынесли» пресловутое германское господство на помойку истории - но и сделали возможным совершенно иное течение истории, нежели то, что диктовалось логикой развития империализма. Если сказать еще проще, но при этом пафоснее – то они сделали Вторую Мировую последней Мировой войной.

Еще раз – до начала агрессии Третьего Рейха в СССР и поражения этой агрессии Вторая Мировая война была, как уже было сказано, «обычной» Мировой войной. Войной между империалистами за право контроля над рынками. СССР превратил эту самую войну в войну с фашизмом – то есть, по сути, с тем самым империализмом, доведенным до крайней своей формы. В результате чего упомянутый вначале «вечный круг» конкурентных столкновений был сломан – и человечество получило шанс обойтись без повторения глобальной бойни. И разумеется, Победа в Великой Отечественной войне была только началом указанного процесса – потребовалось еще и послевоенное восстановление, и создание новых отраслей промышленности, и начало космической гонки, и еще много-много-много всего для того, чтобы «вечный мир» стал возможным. Возможным, разумеется, до тех пор, пока была возможна иная форма экономики – такая, при которой смертельная конкурентная борьба не выступала бы неизбежным следствием ее базисных основ. (И, разумеется, после исчезновения указанной формы – все постепенно вернулось, или, точнее, возвращается на круги своя…)

Но обо всем этом надо говорить отдельно. Тут же, возвращаясь к поднятой теме, стоит сказать, что именно поэтому мы должны помнить именно Великую Отечественную войну, как войну, обеспечившую последующий «вечный мир». (По крайней мере, до момента распада СССР.) Как на событие, давшее возможность нескольким поколениям жить, не опасаясь гибели в очередной «мировой мясорубке». (По сравнению с которой все эти «вьетнамы» и «афганы» показались бы жалкими играми в песочнице.) Что же касается Второй Мировой войны, то к ней следует относиться всего лишь как к одному из этапов исторического развития – пускай жестокому, пускай героическому, пускай давшему определенный толчок прогрессу, но, тем не менее, стоящему в длинном ряду себе подобных. И именно поэтому, говоря о Победе с большой буквы - то есть, о явлении, выходящем за пределы бесконечного количества побед тех или иных стран в неменее бесконечных войнах - мы ясно должны представлять, что речь идет именно о победе в Великой Отечественной войне. В войне, принесшей мир – что, разумеется, для каждого человека бесценно…


Tags: Принцип тени, СССР, война, исторический оптимизм, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 140 comments