?

Log in

No account? Create an account

anlazz

В действительности всё не так, как на самом деле

Об источнике исторического оптимизма. Часть вторая.
anlazz
Во-первых, кратко отмечу, почему из соперничества США и Китая вытекает исторический оптимизм. Так сказать, «проспойлерю» -сказав, что потому, что оно неизбежно ведет к новой Социалистической Революции. Еще точнее – Мировой Социалистической Революции. Правда, так же как и в «предыдущем случае» - не одномоментной, однако с гораздо большей вероятностью победы, нежели в прошлый раз. Впрочем, про все это будет несколько позже – пока же хочу обратиться к более древним временам. Тем самым, что предшествовали «первому разу» Революции. И хотя о последней в данной не будет и слова, тем не менее, ее постоянно надо держать в виду. Поскольку именно с успехом Революции, да и вообще, ее возможности, и связаны описанные ниже события. Но начнем мы очень издалека…

Помню, как в детстве я читал какую-то книгу – что-то из русских писателей первой половины XIX века - и увидел там характеристику немцев, как народ романтичный и сентиментальный. И совершенно естественно, что это меня очень сильно удивило. Почему – можно легко догадаться: про романтизм, как художественное течение, в то время я даже не догадывался, о Гейне, Шиллере или Гофмане имел крайне смутные впечатления. Но дело даже не в этом. Во время моего детства первой ассоциацией с немцами выступали не Шиллер с Гейне, и даже не Гете с братьями Гримм. Не говоря уж о великой немецкой философии. В то время все было проще: немцы ассоциировались то ли с огромной военной машиной, напавшей на нашу страну в 1941 году. То ли с государством, производящим всевозможные технические достижения – причем, это можно было сказать и о ГДР, и о ФРГ.

Одно оставалось неизменным – в любом случае Германия выглядела, как страна высокого научного и технического уровня, а главное – знаменитого немецкого порядка. Ordnung’а. Собственно, соотнесение немцев, «порядка» и техники, являлось для позднесоветского времени более, чем привычным – это «клише» возникло еще задолго до Второй Мировой войны. А точнее – еще до Первой Мировой. Мысль о том, что германская нация представляет собой некое подобие хорошо отлаженной технологической машины, стало популярным где-то в конце XIX века. Именно тогда, пораженные необычайным технологическим рывком Второго Рейха, европейцы приступили к созданию идеи, впоследствии выразившейся в пресловутой концепции «фаустовского человека». (Термин был окончательно сформулирован Шпенглером сразу после Первой Мировой войны, в работе «Закат Европы».) И хотя «фаустовский человек», в общем случае, соотносился со всеми европейцами, максимальную «концентрацию» данного образа видели именно в Германии.

* * *

Этот самый, «фаустовский» образ данной страны и стал основанием для более чем векового ее восприятия. Read more...Collapse )