January 9th, 2017

О "гуманитаризации", или еще о завершении "длинных 1990 годов".

В прошлой теме я затронул вопрос о господстве идеи «манипуляции», как о базисной черте «длинных 1990 годов». Впрочем, как там же было указано, исключительно этой «отраслью» дело не ограничивалось – в качестве «признака эпохи» можно упомянуть еще несколько вещей. К примеру, ту же «креативность» и «нешаблонное мышление». А если пытаться «копать» еще глубже, то можно увидеть и «основание» всего упомянутого – то, можно обозначить, как «гуманитарную сферу» (деятельности). Поэтому можно сказать, что с упомянутыми временами можно связать построение самого «гуманитаризма», как особого конструкта. До этого логичным было говорить только о гуманитарных науках – области деятельности довольно специфичной, и весьма изолированной от окружающего мира. Причем, изолированной гораздо сильнее, нежели науки естественные. В самом деле, те же физики или биологи, при всех своих особенностях, гораздо чаще имели дело с производственными процессами, нежели т.н. «гуманитарии». Из последних более-менее тесно взаимодействовали с окружающими лишь та часть филологов, что занималась переводом с распространенных иностранных языков. Ну, и педагоги разного рода, конечно.

Но с началом «длинных 1990 годов» ситуация изменилась. Связано это с тем, что в указанный период основным тезисом стала максима: неважно, что и как произведено – важно, чтобы это все было продано потребителям. Именно эта нехитрая мысль по сути, и «вытащила» до того находящиеся «в тени» гуманитарные науки на первый план, превратив их в ту самую «гуманитарную сферу», о которой идет речь. «Ледоколами новой эпохи» стали «менеджмент» и «маркетинг» , расколовшие еще недавно «заточенную под производство» реальность, и позволившие влиться в нее совершенно иным «струям». Особенно заметно подобный процесс протекал для нашей страны, где указанная «гуманитаризация» оказалась сопряжена с лавинообразной деградацией всего, что так или иначе связано с производством. В том числе, естественных наук и инженерной деятельности. Результатом этого стало то, что, через два десятилетия после начала «процесса», последние оказались почти полностью вычеркнуты из «разряда» предпочтительных видов деятельности, уступив место разнообразным новомодным специальностям «гуманитарной направленности».

Кстати, забавно, что и «старым» гуманитариям, вроде филологов, в данной ситуации довольно сильно досталось – хотя и не так, как «естественникам» и инженерам. Зато желающие стать политологами, культурологами, специалистами по рекламе и дизайну, а так же экономистами самых разных видов, буквально заполонили все вузы страны. Настолько, что дали повод некоторым гражданам задуматься о том, не много ли подобных гуманитариев для нашей страны. (Как говориться, кругом одни политологи и специалисты по эйчару – а на заводах работать не кому!) Но они были неправы – удивительным образом все эти «массы» обдипломенных граждан оказывались вовсе не на паперти с протянутой рукой - а в довольно теплых офисах на необременительной работе. И следовательно, все призывы «реалистов» выбирать «более востребованные жизнью специальности» выступали «гласом вопиющего в пустыне». Да и как могло быть иначе в ситуации, где производственная деятельность давно уже ушла даже не на второй, а на третий план. А основные капиталы делались и делаются на перепродаже добытой на советских месторождениях, и доставленной по построенным в СССР нефтепроводам, нефти. Ну, еще и газа. В подобной ситуации связывать свою жизнь с чем-то иным, нежели перераспределение доходов, является однозначно «путем лузера».

* * *

Впрочем, то же самое касается не только нашей богоспасаемой державы. В конце концов, концепция «постиндустриализма» появилась вовсе не тут, а была «позаимствована» у более развитых стран. Collapse )