February 25th, 2017

Об эстетике и технологии - или блеск и нищета конструктивизма

Удивительно, но недавнее заявление Велимира Долоева о необходимости обращения к «эстетике 1920 годов», вызвало определенное «бурление» блогосферы. А именно – некоторые антисталинисты попытались противопоставить эстетику этого и последующего периода. В частности, сделал это Якобинец в своем провокационном посте, где он сравнивал живописный (!) парадный портрет (!) маршала Жукова с фотографией (!) генерала Эйзенхауэра. В качестве примера несказанной роскоши советских маршалов, разумеется. Зачем это было сделано – понятно, но не особенно интересно. Гораздо важнее тут то, что обращение к теме «эстетики 1920» позволяет подробно рассмотреть указанный вопрос, особенно в плане его взаимодействия с иными аспектами человеческого бытия. И тем самым, вывести, наконец-то, историю из-под довлеющего над ней уже не одно десятилетия волюнтаристского дискурса. (Согласно которому все, что совершается – является следствием желания тех или иных политических деятелей: Сталина, Путина, Обамы, Порошенко и т.д.) И, поскольку деструктивность волюнтаризма давно уже стала очевидной (особенно после известных украинских событий) – его искоренение есть чистое и несомненное благо.

Впрочем, я не имею иллюзий относительно того, насколько легко удастся избавиться от данной заразы. Но если есть хоть какая-то возможность сделать шаг к  конструктивному отношению к истории (вместо современного поклонения чугунным статуям «героев» и «антигероев») – то его надо использовать. Что и будет сделано.  И, в качестве удобного примера для рассмотрения указанной «эстетике», мы возьмем историю советской архитектуры. Поскольку именно в ней прекрасно видно то самое «изменение смысла эпох», которое столь «любимо» разного рода волюнтаристами. В том смысле, чтоб они очень любят связывать это самое изменение с наличием разного рода «вождей». Даже «архитектурные стили» (которые на самом деле, конечно, не стили) в нашем волюнтаристическом мира давно уже названы по именам правителей: «сталинка», «хрущевка», «брежневка». Другими словами, почти официально считается, что именно «вожди» являлись истинными авторами  строящихся зданий.

Но, при внимательном рассмотрении, становится очевидным, что это  - не так. Особенно хорошо это заметно, если обратиться к временам, еще не «охваченных вождями» - как раз к тем самым 1920 годам. И увидеть, что как раз в это время в советской архитектуре – как и всей культуре вообще – происходили важные перемены. А конкретно – зарождался тот самый «советский стиль», который будет сопутствовать стране до самого ее конца, причем, невзирая на смену «вождей». Но об этом будет сказано несколько позднее. Пока же стоит отметить, что в историю культуры 1920 годы вошли, как период т.н. «конструктивизма» - явления, которое признано не только «нашими», но и большинством зарубежных исследователей. По той простой причине, что его последователи оказали влияние не только на отечественную, но и на мировую архитектуру, войдя в ее «золотой фонд». (Кстати, интересно, что в самом СССР указанный конструктивизм особенно не выделяли. Почему – будет сказано ниже, но можно сразу же отметить, что это не было следствием чьей-то злой воли.)

* * *

Но что же представляла собой эта самая раннесоветская «эстетика конструктивистов». А представляла она собой прямое обращение к «индустриалу». К промышленности. К заводам и фабрикам, к железнодорожным путям и аэропланам, к стройкам и коренным преобразованиям жизни. «Железный конь идет на смену крестьянской лошадке» - эта фраза, пускай и в комичной форме, прекрасно передает тот мейнстрим, что господствовал в стране. Будучи движением к созданию новой реальности, к отказу от привычных норм, сковывающих человека, конструктивизм был полностью адекватным своему времени. Правда, была одна тонкость, которая оказалась для конструктивизма роковой. А именно: указанное движение основывалось, прежде всего, на мощнейшем локусе будущего, на уверенности в неизбежности изменений - а вовсе не на окружающей действительности. Collapse )