October 8th, 2017

Общество и новации

В прошлом посте был поднят вопрос важности космических полетов для человечества. Причем, не только в плане осуществимости их – то есть, постройки ракет, космических аппаратов и т.д. – но еще и в плане крайней неочевидности подобного рода занятий. То есть – того, что, собственно, и заставило человека подняться в Космос. На самом деле, тема это очень и очень непростая и совершенно неочевидная – почему я и поднимаю ее постоянно по любому «космическому» поводу. Ведь всего лишь за несколько десятилетий под того, как первый Спутник издал свое знаменитое «бип-бип-бип», идея о том, что околоземное пространство может стать полем человеческой деятельности мало кому могла прийти в голову. Точнее сказать – приходить то, приходила, но…

Но выглядела исключительно, как не имеющая практического смысла «блажь» - в лучшем случае, достойная низкопробных приключенческих романчиков. (Каковыми, например, воспринимались произведения того же Жюля Верна.) А следовательно, все это было деятельностью, не достойной серьезного человека. В результате чего того же Циолковского большинство людей считало, в лучшем случае, забавным чудаком. (Ну, а в худшем – будет сказано ниже.) Имеется в виду, разумеется, большинство «солидных людей» - тех самый «лиц, принимающих решение». Причем, подобное отношение было не только относительно его концепции космических полетов – но вообще, оно касалось всех идей, «генерируемых» калужским учителем, начиная с его концепции цельнометаллического дирижабля. В результате чего само понятие управляемого аэростата оказалось жестко связанным с немцем Цеппелином – который и вошел в историю, как «отец дирижабля». Что же касается Константина Эдуардовича, то практически весь дореволюционный период он так и проходил в «чудаках», даже несмотря на то, что смог за свой счет издать ряд своих книг – например, «Исследование мировых пространств реактивными приборами».

* * *

Еще раз: до Революции, в относительно сытой и спокойной стране – разумеется, сытой для представителей т.н. «образованных слоев» общества – создание космической ракеты мыслилась исключительно, как заумная блажь. К носителям которой, в лучшем случае, следует относиться, как к блаженным – то есть, просто не принимать во внимание то, о чем они там «бормочат». Ну, а в худшем… А в худшем – как к опасным смутьянам. (Был же прецедент: Кибальчич так же о ракетах грезил, а потом – взял и бомбу сделал. Или сначала бомбу – а потом ракету, не важно.)Collapse )