November 7th, 2017

Есть у Революции начало. Часть вторая

В прошлой части было сказано, что – согласно динамики развития Революции – гибель СССР вряд ли можно рассматривать в качестве доказательства ее неудачи. Скорее тут стоит вести речь об очень важном и очень полезном уроке, который нам еще предстоит извлечь ради будущей победы. В связи с этим позволю себе привести еще раз ту аналогию с авиацией, которая упоминалась в первой части. А именно, сказать, что так же, как очередной разбившийся самолет означает вовсе не невозможность полетов летательных аппаратов тяжелее воздуха, а наличие серьезных проблем в той или иной – но обязательно конкретной – области, случившаяся советская Катастрофа означает никак не невозможность построения социализма. И даже – не невозможность построения социализма, вытекающего из «советского пути». А всего лишь то, что на определенном этапе развития СССР ему пришлось столкнуться с определенными проблемами.

При этом то, что он не смог пережить указанные проблемы, так же совершенно необязательно означает какую-то особенную их фатальность. Напротив, так же, как и в случаях с техникой, это гораздо вероятнее показывает на иное – на то, что данная неприятность могла оказаться просто неизвестной до определенного момента. Настолько неизвестной, что никто даже не подумал о том, что с ней следует бороться. В конце концов, среди бесчисленного количества катастроф – и технических и нетехнических – именно эта причина занимает законное первое место. Можно даже сказать больше – практически 99% неприятностей, приносимых катастрофическими событиями, можно было бы избежать, если поставить подобную цель во главу угла. Я уже писал, что даже т.н. природные бедствия в большинстве своем связаны с тем, что для людей существуют более важные задачи, нежели борьба с ними – реально катастроф, связанных с непреодолимой силой, очень и очень мало. (Наверное, только извержения супервулканов и падение астероидой можно отнести к подобной категории – поскольку даже из мест землетрясений и цунами можно элементарно отселиться.) Тем более это верно для катастроф, связанных с создаваемыми людьми явлениями – техническими устройствами или социальными системами.

Причина этого банальна – человеческий разум может оперировать реальностью только через использование моделей. (Этот процесс в марксизме называется «отражением».) Только «отработав» нужные изменения на них, он может производить нечто подобное в физическом пространстве. Подобный метод позволяет человеку обрести поистине «нечеловеческие» способности, вроде предсказания будущего, однако вместе с эти предъявляет высокие требования к достоверности применяемых «отражений». Но так как модель всегда, по определению, много проще моделируемой реальности, эта особенность неизбежно приводит к необходимости ее постоянной корректировки. Иначе говоря, как бы не совершенен был теоретический аппарат, всегда найдется ситуация, когда между ним и «настоящим миром» окажется различие, причем критическое. Ничего страшного в этом нет: надо просто подстраивать свой «идеальный мир» под мир реальный – и работать дальше.

Кстати, именно поэтому, рассматривая концепции в той же авиации, мы можем увидеть, как сильно менялись они в процессе развития – хотя базовые законы аэродинамики при этом оставались все теми же. В итоге каждый новый прорыв, каждое превышение недавних показателей – по скорости, высоте, массе и т.д. – неизбежно приносил новые беды. Collapse )