November 8th, 2017

Есть у Революции начало. Часть третья

Итак, как было сказано в прошлой части, гибель СССР в 1991 году означало вовсе не невозможность построения социалистического общества, и даже не ошибочность выбранного пути движения к нему. Напротив, в данном случае можно говорить о том, что случившаяся катастрофа была связана с переходом советского общества в действительно новое – с исторической точки зрения – состояние. Состояние, для которого у человека того – да и настоящего – времени просто не существует готовых моделей. А значит, невозможно было даже представить, чем и как обернется то или иное действие. Но самое неприятное в данном случае – это то, что указанный момент практически невозможно установить «до» случившегося. В том смысле, что после пересечения «горизонта событий» на первый взгляд ничего не менялось – а точнее, если менялось, то к лучшему. Что с точки зрения обывателя, разумеется, есть благо – но для принятия решений является не самым лучшим вариантом.

Впрочем, эта «незаметность» с точки зрения привычного понимания, так же выступает базовым признаком указанного состояния. (Такая вот диалектика.) Правда, были люди, которые замечали случившийся поворот, и даже пытались предупредить окружающих – таковым был, например, великий советский фантаст Иван Антонович Ефремов. (Который, по сути, является одним из лучших «декодировщиков» советского социализма, в своих романах открывший основные «ключи» к данной общественной системе.) Так вот: если в начале 1960 годов, создавая роман «Лезвие бритвы», писатель еще находился в уверенности, что конструктивное развитие СССР и инициированного им процесса «советизации» цивилизации возможно, то к концу десятилетия эта уверенность сменилась на противоположную. Именно тогда был написан роман «Час быка», в котором показывалось общество, в которое мог бы скатиться мир при отрицании Революции. Мир, мягко сказать, не очень привлекательный и во многом и напоминающий наше современное общество.

* * *

Кстати, интересно, что роман был начат в 1964, а окончен в 1967 году –то есть, тогда, когда вокруг еще бурлила активная жизнь «Мира Понедельника» (повесть Стругацких писалась в 1965): готовился полет на Луну, Глушков разрабатывал свою ОГАС и вообще, развивалась вычислительная техника, готовилось внедрение сверхзвуковой авиации и т.д. Однако Иван Антонович, еще недавно суливший стране прямой путь в мир «Туманности», был уже настроен крайне скептически. Причем, это не было связано с какими-то «аппаратными играми» - которые кажутся крайне важными для многих наших современников. (Вроде снятия Хрущева и прихода к власти Брежнева) Напротив, Ефремов, в общем-то, довольно холодно относился к «аппаратчикам» и их роль в обществе никогда не преувеличивал. Это относится и к «той самой» «сталинской эпохе», смену которой «хрущевской» некоторые считают началом конце СССР. На самом деле, к Сталину и его окружению Ефремов относился крайне неприязненно, однако это не помешало ему именно из советской реальности начала 1950 годов вывести свой мир будущего. Так что вовсе не хрущевско-брежневская вакханалия была основанием для сомнений писателя.

Важнее было другое – то, о чем он так хорошо написал в знаменитом письме Олсону:
«..Некомпетентность, леность и шаловливость "мальчиков" и "девочек" в любом начинании является характерной чертой этого самого времени. Я называю это "взрывом безнравственности", и это мне кажется гораздо опаснее ядерной войны…
…Когда для всех людей честная и напряженная работа станет непривычной, какое будущее может ожидать человечество? Кто сможет кормить, одевать, исцелять и перевозить людей? Бесчестные, каковыми они являются в настоящее время, как они смогут проводить научные и медицинские исследования? Поколения, привыкшие к честному образу жизни, должны вымереть в течение последующих 20 лет, а затем произойдет величайшая катастрофа в истории…»Collapse )