November 25th, 2017

Гуманизм и жалость. Продолжение

В прошлой части было сказано, что существует довольно серьезная проблема, связанная с тем, что привычные в обыденной жизни категории – например, жалость – применяют в отношении гораздо более сложных вещей. Последний пример данного явления, широко разошедшийся в последние дни в Сети – это, разумеется, речь «уренгойского мальчика», основанная на жалости к пленным немцам. Но в итоге скатившаяся в оправдание фашизма. Именно потому, что указанный субъект решил – по принятой в нашем обществе традиции – «по человечески отнестись» к поставленной теме. (А точнее – «по человечески» решили отнестись к ней те, кто готовил «мальчику» материалы.) Тем более, что «мальчик» оказался не один – в пользу «человеческого отношения» на его фоне выступило немало людей, причем, все они, в конечном итоге, оказались не в совсем хорошем положении. Поскольку в данном случае неизбежно выходило то, что указанные пленные – «хорошие люди», над которыми издевались «нехорошие» русские.

Получается, что надо или признавать вышеуказанное – или отказываться от самой идеи выстраивания человеческих отношений с немцами, воспринимая их, как вечных врагов. (Кстати, подобные идеи так же стали популярными благодаря «уренгойскому мальчику».) Впрочем, в реальности все обстоит – слава Богу – гораздо лучше, и указанная коллизия (или унижение – или вражда) давно уже разрешена через отказ от обыденного мышления и переход на более высокий уровень рассмотрения. А конкретно – через замену «обыденной» жалости более сложным явлением гуманизма. Причем, сделано это было чуть ли не сразу после войны, в результате чего мы получили ГДР – одного из самых верных советских союзников. Исходя из этого, совершенно очевидно, что подобные критерии необходимо применять не только к фашизму. Скорее наоборот – при рассмотрении любых исторических событий мы неизбежно должны ограничивать себя в проявлении непосредственных эмоций. Просто потому, что иной результат неизбежно приведет к росту энтропии и прочим, крайне неприятным, вещам. (То есть – к тому, что сейчас можно наблюдать в самом широком масштабе.)

* * *

Например, именно подобное состояние в настоящее время характеризует тему т.н. «сталинских репрессий». На самом деле, говорить об «энтропигенности» данного вопроса – это еще самое мягкое, поскольку количество бед и проблем, связанных с ним, на сегодня зашкаливает. Можно даже сказать, что именно пресловутые «репрессии» - а точнее, отношение к ним – стали одной из причин разрушения страны. Да, разумеется, не только они, но все же… В общем, даже если тут есть хотя бы ничтожная связь, то это не значит ничего хорошего: ведь в итоге это привело к распаду давних связей, развалу производства, попаданию массы народа в откровенную нищету. И из-за событий, которые произошли настолько давно, что все их если не успокоились навсегда, то, по крайней мере, давно вышли из активного возраста. Кажется, как можно совершить такую невероятного размера глупость?

Однако совершили. Конечно, тут можно много говорить о том, что была вовсе не «дурь», а «спецоперация», что тема «репрессий» специально была вброшена в общество, чтобы развалить его и т.д. Кстати, поскольку все подобные заявления делаются апостериори, то к ним следует относится довольно осторожно, даже если их делают люди уровня Горбачева или Яковлева. Просто потому, что они просто могут стараться «примазаться» к победившей стороне – то есть, убедить всех, что с самого детства мечтали «уничтожить совок», в то время, как их настоящие планы за пределы традиционного «забраться повыше-пожрать посытнее» никогда не выходили. Впрочем, в любом случае все это несущественно, поскольку в реальности важным было даже не то, что тему «репрессий» подняли – а то, что она оказалась неожиданно популярной.Collapse )