December 3rd, 2017

Человек будущего будет говорить по…

Или на… Собственно, это не важно. Важно то, что то общество, которое придет на смену нынешнему, однозначно будет отличаться от привычных сейчас  представлений. Причем, во всем - например, нынешнему господству английского языка однозначно придет конец. Причем, связано это вовсе не с лингвистическими особенностями – хотя и по данному вопросу можно много чего сказать. Но гораздо важнее тут другое – то, что в будущем обществе будет однозначно популярен язык того народа, который первый начнет его строительства. Так, многие коммунисты XX века старались учить не английский, а русский – за ту самую особенность, про которую так хорошо сказал Маяковский. Да – потому, что на нем разговаривал Ленин, ну а так же множество других великих деятелей коммунистического движения.

И потому, что именно на нем публиковалось большинство материалов по теме классовой борьбы. Да и вообще, потому, что именно русские считались в это время лидерами коммунистического движения.
И как это не покажется обидным с точки зрения великой русской культуры – но именно указанный фактор сделал из русского языка язык поистине международный. Поскольку, как можно легко догадаться, любую, даже самую культуру, вполне возможно воспринимать в переводах, в переложениях на более популярные «культурные поля»: Достоевский, Толстой или Чехов, не говоря уж о Чайковском или Мусоргском, прекрасно «работают» подобным образом. Да собственно, и мы сами прекрасно читаем Шекспира или Стендаля переработанными под «русскую реальность» – и ничего плохого в этом нет. Однако читать в оригинале все равно круче. Тем более, если этим занимаются миллионы, формируюя особое информационное пространство, в котором коммуникационные барьеры снижены до нуля – а возможность объединения людей самых разных культур напротив, облегчена. Поэтому данное пространство следует считать ценностью очень высокого порядка – возможно даже, выше, нежели сама национальная культура.


* * *

Однако с «русским вариантом», похоже, все кончено – по крайней мере, в ближайшее время. Революционный потенциал нашего общества находится около нуля, и восстановление его произойдет не завтра. Тем не менее, стоит отметить, что примерно то же самое можно сказать и про другие развитые страны. Да, современная Европа – как уже не раз говорилось – бурлит разного рода «протестной активностью», порой кажущейся крайне серьезной, как, например, недавние каталонские события. Однако активность эта представляет собой исключительно активность людей «безопасного общества», которая быстро «вскипает», но так же очень быстро улетучивается при столкновении с реальным сопротивлением. Так было в Каталонии, так было в Греции - где еще недавно казалось, что левые силы могут стать основой национальной политики. А ведь были еще и «шикарные» забастовки во Франции и Германии – немыслимые, кстати, в российских реалиях – когда казалось, что вот-вот, и рабочий класс поймет свою истинную силу. И покажет буржуям, кто тут власть…

Но нет, не понимает. И не показывает, бросая поднятую «волну» на полпути. Collapse )