May 10th, 2018

Проблема гуманистического восприятия мира современным человеком

В предыдущем посте разбирался вопрос о том, что же лежало в основании одного из главных антисоветских мифов – идее о том, что СССР воевал плохо, предпочитая «задавливать противника трупами». А именно – разность восприятия человека «предвоенного» и «послевоенного» времен. Разумеется, такое деление условно – в реальности перелом наступил несколько позднее, и те же 1940 годы завершились при абсолютном господстве прежних представлений. Так что «разрыв» можно ставить где-то в середине-конце 1950 годов – когда, во-первых, в жизнь вошли в достаточном количестве люди, не знающие страха войны. Да, именно так – как не парадоксально это прозвучит на фоне того, что в это время шло «официальное» нагнетание военной истерии, связанное с Холодной войной. Но, в отличие от 1930 годов, когда ожидание будущего столкновения пронизывало буквально всю социальную ткань –причем, не только в нашей стране –в 1950 годах ситуация была иной.

Да, в это время разрабатывались планы атомной бомбардировки советских городов – и на этот вызов необходимо было отвечать. Однако сам факт возможности данного ответа не вызывал сомнения – ни у «нас», ни у «них». (В отличие от 1930 – когда бытовало представление о СССР, как о «колоссе на глиняных ногах».) И хотя фраза «можем повторить» прямо не произносилась – но в том, что «повтор» будет, да еще с гораздо более серьезными результатами спорить мог, наверное, только безумец. А значит, очередной план войны с Советским Союзом после тщательной разработки разумно клался в сейф – и на этом все заканчивалось. Хотя нет – все заканчивалось выделением денег «на оборону», что, собственно, и было целью указанных планов. Ну, а возможность бороться с «безбожным большевизмом» разумно предоставляли местным демагогами – которые могли создать очередной виток антикоммунистической истерии, но к реальной внешней политике не имели ни малейшего отношения. Что же касается СССР, то у нашей страны вообще не существовало ни единой потребности к началу новой Мировой войны. Завоевание внешних рынков для Советского Союза было неинтересно –а помимо этой суперцели все остальные поводы были слишком мелкими на фоне грозящих потерь.

В итоге послевоенные десятилетия оказались десятилетиями абсолютной ориентации на идею мира во всем мире (несмотря на всю риторику) – что является аномалией для всей мировой истории. Ну, а послевоенные поколения оказались поколениями, для которых массовое убийство людей явилось не доблестью, а преступлением. Это, например, проявилось в таком новом с исторической точки зрения явлении, как «борьба за мир». Дело в том, что если ранее, разумеется, возникали требования прекращения войн (например, в конце Первой Мировой войны) – но они рассматривались исключительно, как следствие возникших во время войны трудностей. Если же последних не было – как в случае с «колониальными конфликтами» - то идет война или нет никого не волновало. В послевоенное же время появляется совершенно навое понятие «антивоенной демонстрации» - при которой не отдельные мыслители или небольшие группы «прогрессивной молодежи», а огромные массы людей выступали против любого применения военных сил. В период «золотых десятилетий» эти демонстрации набирали сотни тысяч участников – доходило, впрочем, до реальных «маршей миллионов».

* * *

Подобное «миротворчество» было новым словом в человеческой истории – поскольку ранее никогда и нигде не существовало подобного массового отторжения людьми не затрагивающего их насилия. Collapse )