May 23rd, 2018

«Весь мир с нами» – как концепт, уходящий в прошлое

Произошедшее на прошлой неделе открытие Крымского моста позволило еще яснее увидеть начало зарождения (да именно так) новой российской идеи. Идеи, еще не «вылупившейся» окончательно, идеи, которую наше общество еще не осознает явно – но которая, как это не странно, в будущем может оказаться важнейшим для самого его существования. Речь идет о возвращении концепции «переустройства Природы» - которая была одним из оснований «Советского проекта». (Впрочем, нет – не только «Советского проекта», но и самой «Большой России» по, крайней мере, с петровских времен.) Но где-то с конца 1970 годов  отношение к данной концепции изменилась: она не просто выпала из общественного сознания, но начала активно отторгаться им. Вершина этого отторжения пришлась на конец 1980 годов – если кто помнит, то в это время практически вся промышленность считалась ненужной. В период «поздней Перестройки», однако еще не перешедшей в перестрелку, газеты пестрели вопросами: зачем выплавляется столько стали, чугуна, добывается угля и нефти (!), зачем строятся заводы и фабрики, зачем осваивается Сибирь и Целина (!?), зачем строятся каналы и дороги? В общем, зачем делается все, что не относится к непосредственному потреблению граждан?

Еще подобные вещи маскировались «экологией» - то есть, заботой б защите окружающей среды. Но в реальности данная «среда» мало кого интересовала – поскольку основанием указанного отторжения было то, что сформулировано в вопросе выше. (То есть, отказ от «длинных стратегий» и переход исключительно на «локальное мышление».) Именно поэтому в упомянутое время данным «большим делам» противопоставлялись пресловутые кооперативы – с их «действительно нужной продукцией», вроде пирожков неизвестно с чем, одноразовых кроссовок и мягким мороженым из растительного сырья, казавшегося на порядки вкуснее совкового сливочного. (Ну, и разумеется, всевозможных кафе и видеосалонов – иногда объединяемых в пресловутые «видеокафе».) Правда, очень быстро стало понятным, что как раз с «локальной точки зрения» хорошесть кооператоров весьма условно:  цены у них гораздо выше, нежели привык видеть советский человек («кооперативные»), ну, а сами подобные личности живут на порядок лучше остальных. После чего «любовь» к данной сфере сменилась на иные чувства – но улучшить восприятие «больших проектов» даже данное изменение не смогло.

* * *

Поэтому вплоть до середины 1990 годов «советская гигантомания» рассматривалась одним из главных недостатков «совка». (И излечить от нее смогла только приватизация – когда заводы стали закрываться, и многие, оставшись без средств к существованию, начали потихоньку понимать: для чего нужна промышленность вообще.) Впрочем, процесс нового переосмысления производства, как уже говорилось, затянулся надолго, и даже в 1990 годы идея о том, что «хорошо жить не работая» - тот самый образ «Лени Голубкова, который не халявщик, а партнер» – оставался актуальным. И лишь сейчас пусть медленно, но становится понятным, что пробиться «наверх», туда, где можно лежать целыми днями на палубе собственной яхты и пить «мартини», оказывается практически невозможным. (То есть, представления, сформированные «перегретыми» 1980 и «кипящими» 1990 годами постепенно приходят в соответствие с текущей реальностью.)

Однако это относится не только к «личной сфере» - то есть, к возможности «ухватить удачу за хвост», выиграть миллион, стать олигархом или поп-звездой.  (Помню, еще лет десять назад люди просаживали приличные деньги в игровые автоматы, на полном серьезе веря в то, что могут «озолотится»!) Но и в сфере «общественной», относящейся к взаимодействию социумов – то есть, государств и обществ. Collapse )