October 28th, 2018

О стилягах. Часть вторая

Итак, уже 1960 годы стали закатом «времени стиляг». Разумеется, это произошло не в один момент, и не сразу для всей массы «чуваков» - однако уже в середине десятилетия все эти обладатели ярких галстуков и нелепых пиджаков вдруг стали восприниматься, как анахронизм. Причем, произошел подобный процесс вовсе не из-за победы пресловутой «комсомольской борьбы» - с распарыванием узких брючек и запретом джазовых мелодий. Скорее наоборот – джаз вновь (как и было до борьбы со стилягами) стал банальной легкой музыкой, а разнообразные фасоны штанов – вплоть до входящих в моду джинс – стали все чаще встречаться на советских гражданах. Равно как и другие «элементы одежды», еще недавно однозначно осуждаемые – гавайки, свитера с оленями и т.д.

Однако все это потеряло прежний смысл – яркие одежды уже не давали ощущения своей «особости», отделенности от «мира жлобов», равно, как и прослушивание джазовых пластинок перестало отсылать к какому-то иному, нежели советский, миру. То есть – быть стилягой в смысле «особого бытия», некоей «тайной культуры» стало невозможным. Оказалось, что дети советских начальников вместе с «примкнувшими» к ним «простолюдинами» – такие же советские граждане, что и все остальные. И никакого «Бродвея», т.е., вечной «жизни-праздника», на улице Горького быть не может даже не потому, что Бродвей – в Нью-Йорке. А потому, что даже там это обыкновенная, пускай и центральная, улица, по которой ходят обыкновенные же люди в костюмах и «занимаются делом». (Как сказал в финале фильма Тодоровского один из героев: «в Америке нет стиляг».)

В общем, даже если повезет родиться в «правильной семье», то, все равно, стремления к «красивой жизни» хватит не надолго. Вечеринки, шмотки, танцы, доступный секс (хотя, разумеется, тут была скорее иллюзия доступности) – все это может радовать лишь какое-то время, но потому приедается, теряет свою «свежесть», и превращается в не меньшую рутину, нежели пресловутое сидение в пивнушке у «жлобов». А представления об избранности – то есть, о изначально высоком месте в иерархии – в советском обществе 1960 очень быстро рассеивалось. (Особенно это касалось тех, кто не входил в исходное «ядро» стиляг, но составлял их основную массу.) И оказалось, что «тунеядское счастье» - т.е., осознание себя важной и занимающей высокое место личностью – в стране, лишенной частной собственности на средства производства, по сути, невозможно.

* * *

А значит – бывшие стиляги «вырастали», и, пускай порой «со скрипом», но заканчивали вузы, устраивались на работу и пытались встроиться теперь уже в «настоящую» жизнь, заняв более высокое в ней место. Или – что касается большинства – просто честно находили более привлекательный вид занятий. Кстати, интересно – но в том же «Понедельнике», который «начинается в субботу» у Стругацких в описании тамошних «магов» (т.е., ученых) постоянно проскальзывает  «стиляжье» прошлое. Это и модные штаны (джинсы) у главного героя. (Из-за которого встречные мальчишки действительно принимают за стилягу.) Это и пресловутые гавайки со свитерами на героях. Наконец, авторы прямо заявляют: «…а что касается узких брюк и увлечения джазом, по которым одно время пытались определять степень обезьяноподобия, то довольно быстро выяснилось, что они свойственны даже лучшим из магов….»Collapse )