May 31st, 2019

Вопрос о бифуркациях в социальных системах. Часть третья

В прошлом посте было сказано, что изменение свойств социальной системы возможно только в момент прохождения точки бифуркации – когда даже крайне слабое воздействие может оказаться критическим. Тогда как в «нормальном состоянии» социосистемы даже значительные усилия вряд ли способны привести к выводу ее из «устойчивого состояния». («Устойчивого» в смысле неизменности текущего тренда вне свойств последнего. В том смысле, что социосистема может уверенно двигаться к своей будущей катастрофе – но двигаться крайне устойчиво. Как СССР в 1980 годах или Российская Империя в 1910 гг.)

Это накладывает определенный характер на социодинамические процессы – а так же, на возможность влияния на них. В том смысле, что, во-первых, описанная особенность не позволяет «бросать» подобные вещи на самотек – поскольку в этом случае изменение общества будет происходить согласно случайным и при этом, с огромной вероятностью, деструктивных факторов. (Как в приведенном в прошлом посте примере, когда бифуркация конца 1960-начала 1970 годов оказалась определяемой пресловутой «Серой зоной» вкупе с антисоветчиками при их реальной слабости.) А, во-вторых, невозможность четкого определения момента бифуркации. Поскольку, как уже неоднократно говорилось, видимые ее последствия появляются уже после того, как все случилось. Поэтому определить тот момент, когда «наступает пора действовать», очень и очень тяжело.

* * *

Кстати, тут сразу же надо указать на тот момент, что прохождение «точки бифуркации» следует отличать от революций в классическом смысле слова. (Дабы не путать ее с «революционной ситуацией».) Поскольку революция – т.е., развал старого общества – на самом деле выступает не началом, а завершением начатого процесса. Скажем, 1917 год для Российской Империи стал завершением очень долгого кризиса, длившегося, как минимум, с 1870 годов. (А если присмотреться по-хорошему – так вообще, со времен правления Екатерины Великой.) Да и 1991 год – как уже говорилось – в реальности означал лишь окончания того кризисного процесса, в который СССР попал во время «непрохождения» точки 1960/1970 годов. Все это означает, что – вопреки привычным представлениям – реальное значение революционеров состоит вовсе не в разрушении «старого мира». Нет, разумеется, желание провести данный акт у них имеются, и они с великим удовольствием принимают участие в «добивании» бьющегося в агонии социума. Но это именно добивание того, что уже к этому времени мертво, и не способно ник какой жизни.

Поэтому их основная историческая роль состоит несколько в ином. А именно – в том, чтобы приступить к выстраиванию «нового мира» на развалинах умирающего «старого порядка». Впрочем, подробно рассматривать действия революционеров и динамику прохождения революций надо отдельно. Поскольку с «точками бифуркации» они – как уже можно догадаться – имеют весьма сложные «отношения». Но об этом будет сказано чуть ниже.Collapse )