July 21st, 2019

Революция, которой не было. Завершение

Итак, основное изменение, которым может быть охарактеризована сегодняшняя реальность по сравнению с реальностью «вчерашней» (скажем, 1970 годов), состоит в том, что эксплуатация современного человека все время возрастает. И хотя она еще не сказать, чтобы особенно велика – все же сказывается наличие созданной во время «советизации мира» система социальной защиты. Тем не менее, практически все понимают, что нынешнее состояние – это ненадолго. Так же, как ненадолго хватило того самого состояния «абсолютного подъема», которое «западная цивилизация» испытывала после крушения СССР. Напомню, что тогда у многих возникло ощущение, будто все происходящее – это настоящий конец истории. Ее акме, высшая форма существования, которая уже не может быть усовершенствована – и будет длиться вечно. (Причем, казалось это не только Фукуяме – и даже не только либералам: практически у всех, включая противников данной системы, было подобное ощущение.)

Впрочем, определенные основания для этого тогда имелись – в том смысле, что уровень жизни «обитателя Запада» в 1990 годах был довольно высоким. Точнее сказать, он казался таковым за счет интенсивного внедрения потребительского кредитования. (Что помогало скрывать падение реальной заработной платы. Которое, напомню, началось уже в начале 1980 годов.) Тем не менее, внешне все выглядело более, чем прекрасным. Скажем, разнообразные товары становились все дешевле за счет переноса производств в менее развитые страны – тогда еще никто не мог предположить, чем же это откликнется в будущем. А социальные блага оставались еще прежними – и европейские безработные могли получать пособие, которое было выше, нежели средняя зарплата на большей части земного шара. Впрочем, даже при этом к данной категории себя мало кто относил – поскольку казалось, что в существующей реальности все больше становится перспективных профессий с высокими зарплатами.

* * *

Тогда возникла даже идея, состоящая в том, что в современном мире реальную силу обретает не «презренное» производство материальных ценностей, а более «тонкая» и высокооплачиваемая работа над созданием «интеллектуального продукта». Инженерных схем, компьютерных программ – а главное, пресловутых «образов». Эта идея была названа известным еще с 1970 годов термином «постиндустриализм», и так же широко распространилась в общественном сознании того времени. Правда, первоначально под данным словом подразумевалось создание «индустрии производства знаний» с опорой на университеты и научные центры. (Ну, и конечно, с сохранением промышленного потенциала – который никуда тут не девался.) В реальности же, как уже говорилось, промышленные предприятия активно выводились за рубеж, да и университеты были отброшены на второй план. Поэтому и ученые с инженерами вынуждены были отдать свои «лавры» главного героя «нового общества» офисному клерку. Который, по сути, и стал рассматриваться, как основной бенефициар «постидустриализма».

Тем не менее, тогда еще указанное состояние связывалось с развитием технического прогресса – который в указанное время чуть ли не полностью концентрировался на компьютерно-информационной сфере.Collapse )