August 13th, 2019

Об охранительском взгляде на революцию и его проблемах

Встретил в ленте интересный взгляд  т.н. «охранителя» на происходящие в Москве «протесты». Кстати, взгляд достаточно адекватный в плане и отношения именно к «митингам», и сделанным в конце выводам – но при этом выдающий кардинальный дефект указанного мышления. А именно – отношение к революции. Которая для «охранителей» воспринимается исключительно, как слом старого общества. Точнее – не просто как слом, а как слом, сознательно реализованный некими «революционными силами». На этом фоне даже отнесение к революции пресловутого 1991 года выглядит достаточно невинной оговоркой: ну, действительно, какая разница – революция, контрреволюция… Хотя понятно, что подобные тонкости социальной динамики и оказываются в реальности критическими при попытке моделирования общественных протестов. (Т.е., при попытке понять: как же они будут развиваться в дальнейшем.)

Впрочем, пойдем по порядку. И, прежде всего, отметим, что начинается данный пост известной фразой о том, что «революции всегда приходят внезапно». С отсылкой к столь любимому охранителями – а на самом деле, всем позднесоветским поколением – Бердяеву. Который действительно обладал «чудесным даром» не замечать происходящего в стране вплоть до самого Февраля 1917. (Думаю, разговоры пресловутого «меньшевика и большевика» он придумал сам – хотя вполне возможно, что изначально он имел в виду некоторые разговоры представителей либеральной интеллигенции.) Впрочем, в этом смысле данный мыслитель был отнюдь не одинок – то же самое можно сказать и про большую часть «русского образованного сословия» того времени, для которых «Русь слиняла за три дня». Что самое забавное, но это самое «сословие» впоследствии так и не поняло, что случилось, до самой своей смерти. (В эмиграции.)

* * *

Хотя в реальности симптомы грядущей катастрофы были очевидны задолго до произошедшего. Более того – за несколько месяцев до «рокового февраля» в российской реальности появились совсем уж очевидные симптомы грядущих событий. (Разумеется, очевидные для обитателей России. Для той же «русской революционной эмиграции» дело обстояло несколько иначе – но сути это не меняет.)Разумеется, речь идет о известных проблемах с хлебом, которые накрыли столицы Российской Империи в зиму 1916 года. И привели к пресловутым «хвостам» - огромным очередям, которые приходилось выстаивать большей части городского населения для того, чтобы получить минимальный набор продуктов. При том, что в стране зерно, в общем-то было – точнее сказать, не просто было, но скапливалось на приемных пунктах, элеваторах и амбарах, гния и портясь.

В этом, кстати, хорошо проявилось отличие РИ от того же Второго Рейха, где с продовольствием было действительно очень и очень плохо по причине сильной зависимости от его импорта. (До войны русское зерно давало треть от германского потребления.) Однако немцы данную проблему, в целом, решили – через нормирование потребления и логистическое оперирование имеющимися запасами. А вот Россия это сделать не могла – ее логистика оказалась не готовой к Мировой войне. Кстати, указанная «логистическая катастрофа» охватывала не только продовольствие, но и множество иных важных товаров – в том числе, и важных для фронта. И, по существу, не сводилась только к катастрофическому положению с транспортом – скажем, не меньшую роль в надвигающейся катастрофе сыграло и стремление «бизнес-субъектов» продавать имеющийся товар по завышенной цене. В смысле – гнать зерно на экспорт вместо удовлетворения внутреннего спроса.

Поэтому царское правительство даже ввело… продразверстку, причем, еще во второй половине 1916 года – но безрезультатно. То есть – уже в 1916 году можно было четко сказать, что пресловутое «единство России» носит скорее декларативный, нежели реальный характер.Collapse )