August 15th, 2019

Контрреволюция в СССР. Продолжение

В прошлом посте  была показана опасность контрреволюционных действий, вытекающих из самой природы революции. Согласно которой устранение наиболее резких противоречий «прежнего режима» - то есть, тот самый момент, который, по существу, и является главной целью революции – неизбежно ведет к сокращению числа ее сторонников. (Поскольку, получив указанное устранение, они теряют потребность в поддержке революционных сил.) Скажем, для Октябрьской революции 1917 года – а, по существу, и для все Революции 1917, начиная с Февраля – ключевыми вопросами были вопросы о земле и о мире. Поэтому, получив по «Декрету о земле» право бесплатного пользования земельными ресурсами, а по Брестскому миру – возможность вернуться домой, крестьяне снизили поддержку большевиков. Более того – определенная их часть (в виде представителей «казачьего юга») перешла в контрреволюционный лагерь. (И только очевидная деструктивность Белых не позволила этому процессу распространиться на более широкие круги населения – а затем и вызвала «обратный переход» своих сторонников на сторону Революции.)

Ну, и самое главное: указанное свойство «революционного общества» - которым, по сути, и являлся СССР - оставалось актуальным вплоть до самой его гибели. То есть – до 1991 года, когда указанная контрреволюция все же смогла охватить большую часть советского населения, после чего победа ее стала неизбежной. С точки зрения социальной динамики этот момент еще раз показает тот факт, что советское общество оставалось до самого конца переходным. (Т.е., не могущем существовать в стационарном состоянии, что, в свою очередь, было связано с наличием в нем противоречивых подсистем, относящихся к различным историческим эпохам.) И значит – неизбежно требующем поддержания «динамического равновесия», т.е., необходимости постоянного устранения проблем, созданных на предыдущей итерации устранения проблем.

* * *

Ничего сложного тут, кстати, нет – вплоть до 1960 годов с данной задачей вполне справлялись. Но после указанного времени, перейдя к т.н. «развитому социализму», советские люди уверились в том, что они «вышли на плато», и могут теперь «расслабиться». (Прежде всего, это касается руководства – но не только.) Что и стало, в конечном итоге, началом конца страны. Но было ли это положение неустранимым? В том смысле, что действительно ли утрата расположения пролетариата – в смысле, самых широких масс советского народа – к Советской же власти, которое началось еще в конце 1960 годов, а в 1980 стала для СССР фатальным, обязательно должна была случиться? Как не удивительно, но на этот вопрос можно ответить и «да», и «нет».

«Да» потому, что рабочий класс – к которому к 1960 годам можно было отнести большую часть советского населения, включая работников сельхозпредприятий – действительно в указанное время получил практически все блага, о которых мог мечтать в приснопамятном 1917 году. Начиная с четких ограничений рабочего времени и заканчивая бесплатным комфортабельным жильем. Собственно, если бы красногвардейцы того времени увидели бы новые советские города, заполненные трудовым народом – одетым не в обноски, а в костюмы, светлые квартиры, в которых даже мысли не возникало о туберкулезе – биче пролетариата дореволюционного времени – увидели бы школы, детские сады, больницы, библиотеки, спорткомплексы, ну и т.д. и т.п., то они бы подумали, что коммунизм действительно построен. Ведь именно так из 1910 годов представлялось общество будущего.Collapse )