September 25th, 2019

В продолжение разговора о профессиях

В предыдущем посте были рассмотрены процессы, происходящие сегодня с «профессиями» - то есть, с некоторым комплексом знаний и умений, необходимых для выполнения трудовой деятельности. И указано, что в современном обществе происходит очевидный процесс их «размывания» - т.е., снижения значимости, замены на чистую «должностную инструкцию». Иначе говоря, современный человек все чаще сводится к пресловутой «производственной функции», по существу, не отличающейся от производственной функции остального оборудования. (И так же «настраиваемой» в момент поступления в цех.)

Данное явление именуется «отчуждением труда», и известен он довольно давно – по крайней мере, в позапрошлом столетии его прекрасно знали. Собственно, именно тогда и начали говорить об «утрате профессий» - сравнивая ценность владения своим делом у индустриального рабочего с подобной ценностью у ремесленника предыдущих веков. Впрочем, в прошлом веке подобный процесс пошел еще дальше: во-первых, основным типом производства стал пресловутый конвейер – т.е., разделенный на самые элементарные операции производственный процесс. (Характерный не только для конвейерной сборки – но и для остальных видов работ.) Ну, а во-вторых, указанное отчуждение перестало быть привилегией «синих воротничков» - т.е., промышленных рабочих. Захватив и «воротничков белых» - т.е., людей, находящихся на инженерно-технических и управленческих должностях.

Причем, в данном случае указанный процесс пошел как бы не дальше, нежели у рабочих – в том смысле, что последние хотя бы физически «касаются» продуктов своего труда. Огромная же армия клерков –существенно выросших из-за усложнения производства в ХХ столетии – давно уже перестала что-либо видеть за пределами абстрактных отчетов. Поэтому где-то с середины 1970 годов именно указанную категорию стали считать наиболее отчужденными. Правда, тут сразу же стоит сказать, что полностью завершить подобный процесс тогда так и не удалось – по той простой причине, что давление «Советской тени» не давало отчуждению добраться до своей максимальной точки. По крайней мере, в т.н. «научно-технической сфере», где даже начали наблюдаться противоположные тенденции. Впоследствии обозначенные, как «развитие постиндустриализма», при котором «неотчужденные» ученые и инженеры прямо противопоставлялись конвейерным рабочим.

* * *

Но данный «постиндустриализм» в тоффлеровском смысле завершился в пресловутом 1991 году (на само деле, несколько раньше), когда гибель СССР поставила крест на созданной в 1970 году модели «экономики знаний». А значит, инженеры и ученые оказались поставленными в то же «стойло», что и остальные наемные работники – в том смысле, что отчуждение труда в указанной области начало нарастать рекордными темпами. В результате чего сейчас никого не удивляет, что стратегически важный код, управляющий устойчивость новейшего Боинга пишут безвестные индийские программисты за какие-то смешные деньгиCollapse )