December 3rd, 2019

Пересечь «темную долину» 2

В прошлом посте , посвященном (не помню уже, какой раз) проблеме советского дефицита, было приведено понятие «темной долины». В качестве которой для СССР выступали 1980 годы – в том смысле, что возможностей пережить это время у данной страны практически не было. Тем не менее, следует указать, что подобное явление вряд ли может рассматриваться только применительно к приведенному примеру – скорее наоборот, эта самая «долина» существует для каждой, более-менее сложной социальной системы. В том смысле, что «поведение» подобных систем оказывается достаточно контринтуитивным – т.е., выходящим за пределы привычных приставлений, где достижение состояния стабильности считается окончательным. (Пресловутая «логистическая кривая»)

Поскольку на самом деле следует говорить о продвижении от неких «локальных максимумов» к локальном минимумам, причем, продвижении достаточно не периодичным. Кстати, для капитализма подобное состояние хорошо известно, и вполне описано в виде модели «экономических циклов» с различным периодом. Самые известными из которых являются «циклы Кондратьева» (48-55 лет), а самыми используемыми – «циклы Кузнеца» (15-25 лет). Тем не менее, только ими указанная ситуация не исчерпывается, поскольку помимо «обычного» экономического кризиса существует еще и Суперкризис, о котором, впрочем, говорить надо отдельно.

* * *

Впрочем, тут сразу же стоит указать, что для советского типа экономики все вышеуказанный циклы оказывались несущественными. В том смысле, что – в какой-то мере – те же «циклы Кондратьева» ил, даже «циклы Кузнеца» тут проявлялись, как следствие «общеиндустриальной» производственной основы СССР. Но определяющей роли не играли – советское производство имело «бескризисный» тип функционирования, основанный на совершенно иных способах капиталовложений (инвестиций) и принципах целеполагания. Однако существовали факторы, влияние которых на стабильность страны было гораздо более критическим, нежели на Западе – скажем, уже не раз помянутая «демографическая проблема», связанная с исчерпанием резерва дешевой и малоквалифицированной рабочей силы.

Под «дешевизной», кстати, в данном контексте подразумевается не столько, собственно, оплата труда – сколько простота его получения. В том смысле, что где-то до конца 1960 годов не приходилось заботится о том, где взять рабочих, поскольку достаточно было открыть «набор на завод», как сразу же находилось множество желающих попасть туда из ближайших деревень. Однако уже в 1970 годах этот «источник» начал иссякать, а в следующем десятилетии заговорили уже о нехватке сельского населения. Впрочем, на самом деле все обстояло еще сложнее. Поскольку определенные «трудовые ресурсы» у страны имелись – скажем, в Средней Азии. Однако их мобильность находилась где-то на уровне нуля. В том смысле, что заставить разного рода таджиков и узбеков переехать в место, где требовались рабочие руки, было невозможным.

Кстати, этому не помогала даже значительная разница в оплате труда – которая, в отличие от стенаний националистов, была достаточно существенной. (Скажем, в 1985 году средняя зарплата в РСФСР была 201 рубль, в Узбекистане – 164, а в Таджикистане – 158 рублей. Для колхозов, соответственно – 166, 130 и 140 рублей.) Однако при наличии «общей стабильности» этот фактор не работал – ну, не хотели ехать узбеки и таджики в условия сурового «российского климата»Collapse )