January 17th, 2020

Революция и традиция. Часть вторая

В прошлом посте  был затронут вопрос взаимоотношения революционных изменений – начавшихся в нашей стране в 1917 году – и т.н. «мира Традиции», представляющем собой 80% ее населения. То есть, выстраиваемого социализма и огромной крестьянской массы, которые – вопреки идеям Сергея Кара-Мурзы – отнюдь не эквивалентны друг другу. (Советский социализм не является дальнейшим развитием гипотетического «крестьянского социализма», а представляет собой совершенно иное явление, связанное исключительно с индустриальным типом производства.)

Разумеется, это не означает, что никакого взаимодействия между указанными «мирами» не было – конечно же, вновь создаваемое социалистическое общество не могло не избежать воздействия норм бытия основной массы населения страны. Однако это взаимодействие имело весьма специфический характер, состоящий, во-первых, из непрерывного давления низкоэнтропийного социалистического «локуса будущего» на относительно высокоэнтропийную традиционную жизнь. С соответственной реакцией в виде перестройки этой самой жизни во что-то более совершенное. В данном случае – в индустриальное модернистское общество.

Однако даже это самое перестроенное общество по своему уровню негэнтрапии должно было быть ниже, нежели указанный локус. Более того – взаимодействуя с подобной инертной средой, сам локус должен был неизбежно потерять определенную долю своей «социальной энергии» и спуститься на более низкий уровень. Проще говоря: имея задачу по модернизации крестьянской жизни, молодое социалистическое государство обязательно должно было отказаться от самых совершенных на то время проектов, поставив задачу хотя бы довести состояние страны до «среднеевропейского». Именно поэтому множество блестящих начинаний раннего периода существования СССР – начиная с идеи «модернизации быта» и заканчивая дерзкими проектами ракетных полетов – оказались свернуты. Ну, и что самое обидное, среди этого «свернутого» оказались такие важные вещи, как, например, концепция всеобщего участия народа в управлении государством – та самая социалистическая демократия.

* * *

Причем, коснулось это не только Советской власти, как таковой – уже к середине 1920 годов значительно «институтиализировавшейся» и поэтому утратившей прежнюю гибкость – но и того механизма, что тогда мыслился, как способ преодолеть данное положение. (Неизбежность которого уже в раннесоветское время была очевидна.) Речь идет о советской номенклатуре, которая первоначально казалась элементом… внедрения непосредственной демократии в государственную жизнь. Да-да, именно так, эта самая, столь нелюбимая практически всеми советская номенклатура, считающаяся сейчас чуть ли не признаком «феодальной основы советского общества», изначально выглядела инструментом не просто демократическим, а ультрадемократическим. Поскольку составляющая ее основание необходимость вступления практически всего «начальства» в ВКП(б) должно было устранить один из неустранимых моментов, препятствующих распространению власти трудящихся. А именно – производственную иерархию.

Дело в том, что даже при самом, что ни на есть, демократическом устройстве общества невозможно гарантировать одинаковую власть человека, находящегося на вершине производственной пирамиды, и человека, стоящего в ее основании. (Иначе говоря, руководителя и рабочего.) Поскольку данное положение определяется самим характером разделения труда – причем, сохраняется оно и вне производства. (Ведь у руководителя – как нетрудно догадаться – имеется значительный уровень авторитета, соответствующие связи и т.д.) В подобном положении идея «обязательной партийности» выглядит достаточно разумно – поскольку в рамках партии все равны. (По крайней мере, так казалось в 1920 годах.) А значит, любой рабочий может спокойно критиковать «начальство», будучи защищенным партийным уставом – что, собственно, и задумывалось изначально. А поскольку рабочих-коммунистов в любом случае больше, чем коммунистов-начальников, то они с легкостью могут оказывать давление на последних. (Ну, и конечно же, т.к. партийные собрания происходят намного чаще, нежели любые выборы-перевыборы, поэтому данная схема выглядит достаточно гибкой.)

Правда, это в том случае, если – как уже было сказано – рабочие-коммунисты имеются в значительном количестве.Collapse )