February 4th, 2020

О «правом повороте» в СССР и его причинах. Часть первая

В общем, как было сказано в прошлом постеl , ключом к пониманию случившейся с СССР катастрофой выступает описанное там отрицание всего советского и социалистического значительной частью населения. Которое, по сути, и является первичным основанием для всех остальных «проявлений» антисоветизма – начиная с «либерализма» и «западничества» и заканчивая «национализмом» и «консерватизмом». (Именно поэтому все данные понятия я всегда пишу в кавычках – для того, чтобы отличать их от аналогично называющихся явлений, однако имеющих собственную ценность.) Однако это касалось не только подобных «нематериальных» вещей – значительная часть «знаковых», ценных товаров в позднесоветское время так же имела прямую связь с указанным отрицанием.

Собственно, именно в указанном смысле – как обозначение чего-то, противоречащего «нашей жизни», по умолчанию – и воспринимались все эти джинсы, жвачки, сигареты, магнитофоны и прочие «иностранные товары». Вплоть до «иностранной музыки», за пластинку с которой могли с легкостью отдать месячную зарплату. Кстати, забавно – в то время, как значительное число западных рок-музыкантов относили себя к «левым», в СССР они, по умолчанию, считались сторонниками «западных ценностей». (О том, что какой-то популярный исполнитель – вроде того же Леннона – может иметь симпатию к социализму, тут даже представить не могли.) И подобное отношение было к любым «несоветским» вещам, которые ценились именно за «несоветскость», а не за потребительские качества. (Вплоть до пластиковых пакетов, покупаемых за огромные по тем временам деньги.)

На самом деле это явление не следует смешивать с пресловутым «дефицитом» - т.е., с отсутствием в свободной торговле товаров, производившихся внутри страны – поскольку оно имеет совершенно иной генезис, и совершенно иные свойства. И, разумеется, совершенно иные «рецепты излечения» - что наиболее важно. В том смысле, что если «дефицит», как таковой, мог быть устранен комплексной модернизацией учета, торговли и производства – т.е., «связкой» ОСАС+ГАП – то данное «отрицание» таким образом, понятное дело, не устранялось. Оно вообще, ИМХО, никак не устранялось, представляя собой «терминальную стадию» смерти советского общества – т.е., его появление значило пересечение той границы, за которой сохранение СССР становилось невозможным. Поэтому, в целом, социум, существовавший на тот же 1990 год можно с полным правом советским не считать – скорее, наоборот, это был уникальный в истории вариант антисоветского общественного устройства. Т.е., общества, настроенного исключительно на отрицание основ советского миропонимания и мироустройства – хотя и имеющего советское еще экономическое устройство. (Отсюда все ссылки на поздний СССР, как на вариант «социалистического общества», следует однозначно считать ложными. Это общество антисоциалистическое по определению.)

* * *

Отсюда понятно, что вопрос «гибели СССР» можно практически полностью свести к рассмотрению появления указанного «отрицания». (Т.е., антисоветизма, как такового.) Более того, значительное число т.н. «позднесоветских проблем» - т.е., проблем, существовавших в последние годы существования страны (где-то с 1988) – можно совершенно спокойно именовать «антисоветскими проблемами». В том смысле, что они относятся именно к обществу, где главной целью существования было отрицание социалистических принципов организации жизни – включая экономику. (О последнем более подробно будет сказано чуть ниже.) Причем, ИМХО, завершение подобного состояния можно отнести лишь к 1993 году, когда началось построение «нормального» капитализма. Или, даже, к залоговым аукционам 1995 года. На самом деле, кстати, об этом в свое время часто говорили сами «акторы» указанного времени. (Например, Чубайс.) В том смысле, что признавали тот факт, что главной целью «рыночных реформ» было вовсе не желание повысить экономическую эффективность – т.е., вызвать рост капитала. Напротив, очень часто капитал при данном процессе сводился к нулю – причем, порой даже в «материальном исчислении». (Предприятие продавалось за гроши, а затем вывозилось в металлолом.)

Кстати, отсылка к 1993 году позволяет увидеть и тот парадоксальный факт, что даже в это время – когда произошло уже очевидной обнищание основной массы населения – количество оппозиции к действующему курсу оставалось незначительным.Collapse )
я

Мы ждали перемен



Ровно 30 лет назад, 4 февраля 1990 года, по Москве прошла крупнейшая с момента октябрьского переворота антикоммунистическая демонстрация, завершившаяся грандиозным митингом на Манежной площади. По разным оценкам, в ней приняли участие от 200 до 300 тысяч человек. Демонстрацию поддержали все оппозиционные движения - от анархистов до монархистов. Всего несколькими годами ранее подобное казалось немыслимым. Всех их объединил лозунг "Долой 6-ю статью конституции!"

Collapse )

Краткое дополнение к предыдущему посту

Отмечу один интересный момент, связанный с темой предыдущего поста. А именно - то, что описанное там явление "отрицания советскости" нельзя однозначно сводить к "низкопоклонству перед западом" или, вообще, западничеством. Поскольку это, ИМХО, явления различного порядка - и "западничество" в данном случае вытекает из указанного "отрицания". Именно в данном случае, поскольку в иных вариантах его источник может быть другим.)

Ну, и разумеется, кроме указанного "низкопоклонства" антисоветизм мог проявляться и через иные "поклонения". Collapse )

Ну, и еще в тему - встреченная в ленте запись о грандиозной антисоветской демонстрации, прошедшей 4 февраля 1990 года. В которой участвовало 200-300 тысяч человек, причем, самой различной "политической ориентации". Включая и "левых" - скажем, тех же анархистов.