August 5th, 2020

Про "общество будущего" 4

На самом деле все просто:  если основным аспектом, ограничивающем переход к недеструктивному  обществу, является производство с высоким уровнем разделения труда, то вполне рациональным оказывается отказ от подобного производства. Да, при этом стоит понимать, что локальная эффективность упадет, однако она будет с лихвой компенсирована уменьшением социальной деструкции. Собственно, в экспериментах Макаренко это прекрасно проявлялось: в том смысле, что, может быть, то же производство фотоаппаратов на заводе коммуны имени Дзержинского было и не самым массовым в мире, однако в плане образовательно-воспитательного эффекта оно на порядки перекрывало все «потерянные выгоды». (Впрочем, в любом случае данное предприятие было на самоокупаемости, так что особых потерь советское государство тут не несло.)

Другое дело, что с приближением войны потребовалась именно эффективность, что привело к выводу завода «ФЭД» из-под руководства коммуны и преобразования его в Харьковский промышленный комбинат НКВД СССР им. Дзержинского. Разумеется, смысл коммуны после этого исчез, однако с учетом высокой потребности армии в оптических приборах это было совершенно оправдано. В том же 1938 году, в котором произошло данное преобразование, на данном предприятии было развернуто производство «военной оптики» - прицелов, артиллерийских панорам и т.д. То есть,  можно сказать, что  надвигающаяся война – т.е.. столкновение с западной индустриальной цивилизацией – стала одной из важнейших причин сворачивания низкоотчужденных элементов в советском обществе. («Принцип тени»: если ты сражаешься с врагом, то должен стать похожим на него.) Поэтому указанный фактор – т.е., необходимость увеличения количества производимой продукции перед войной – привел к достаточно неприятным процессам, связанным с ростом энтропии (инфернальности) в обществе. Скажем, пресловутые «репрессии 1937 года» в значительной мере связаны именно с данным фактором.

* * *

Впрочем, этот момент – т.е., связь будущей Второй Мировой войны и «репрессий» – надо рассматривать уже отдельно. Тут же можно только отметить, что увеличение доли массового высокоэффективного – и высокоотчужденного – производства, произошедшее во время войны, оказалось не окончательным. Поскольку послевоенное время поставило перед страной совершенно противоположную задачу: необходимость создания наиболее передовой продукции в условиях минимальных ресурсов. Данная задача в совокупности с рядом выработанных в военное время практик породила одно из наиболее интересных явлений советского времени. А именно: то, что получило название «научно-технические производственные проекты» - атомный, ракетный, авиационный (точнее, авиационные), ну и т.д. и т.п.

Особенность этих «проектов» составляла в том, что они соединяли в себе управляемость крупных бюрократических систем – и в этом смысле, подчинялись тому или иному бюрократическому ведомству. Которые обеспечивали взаимодействие их с крупной промышленностью. (Т.е., решали описанную в прошлом посте «главную задачу» крупных производств.) Однако при этом оставляли огромную свободу «технических специалистов» -инженеров, ученых – которые «внутри» данных систем оказывались в условиях низкого уровня отчуждения. Разумеется, эта свобода компенсировалась высочайшим уровнем ответственности, однако у «низкоотчужденных» этот параметр и так крайне высок. (То есть, тот же Королев запускал свои ракеты потому, что он хотел запускать ракеты, а вовсе не потому, что боялся расстрела.)

Подобная форма организации позволила решить множество неразрешимых для «классического» индустриального производства проблем. Collapse )