August 8th, 2020

Еще раз про отчуждение

Кстати, интересно, но нынешние адепты отчужденного труда – т.е., современного разделенного производства, находящегося под управлением бюрократии – как правило, являются ярыми ненавистниками ювенальной юстиции, разного рода «движений мету» и «гендерного разнообразия». Они видят в этом вмешательство государства в личную жизнь граждан – под которой они подразумевают вопросы сексуальной идентификации, воспитания детей и высказывания личных суждений.

Забавно это, разумеется, потому, что данная политика выступает естественным продолжением тех самых процессов, на которых покоится современное индустриальное производство. То самое, эффективность которого до сих пор поражает воображение, и которое выпускает множество самых разнообразных и нужных вещей. (Ну, по крайней мере, так считается.) Тогда, как эти процессы взаимосвязаны: десятилетиями, а по сути – уже столетиями эта самая «идеальная машина» из людей стремилась к такому состоянию, при котором рабочие превращаются в фактических «роботов». (Даже само слово «робот» (в пьесе Чапека «RUR») возникло как раз, как реакция на данное расчеловечивание людей, на превращение их в фактические механизмы. Поскольку у Чапека «роботы» - это не чистые машины, а, скорее, некие полуживые существа.)

Однако до определенного времени казалось, что отчуждение ограничивается исключительно «фабричными стенами». «Внерабочее» же время было – теоретически – предоставлено самому человеку. Теоретически – потому, что в действительности этого времени большинству хватало только на удовлетворение своих элементарных жизненных функций, поскольку работать приходилось по 12 часов в сутки, а то и больше. (Поэтому ни о какой «человеческой свободе» для них говорить было невозможно: они жили в мире необходимости, причем, необходимости для хозяев.) И лишь напряженная борьба рабочих за свои права позволило изменить подобное положение. В том смысле, что к концу 19 столетия начали вводиться первые ограничения на длительность рабочего дня, а в следующем веке – после начала Великой Пролетарской Революции – они стали повсеместными.

Революция, вообще, достаточно сильно поменяла взаимоотношение работников и владельцев капитала. В том смысле, что неограниченные прежде права последних на распоряжение жизнью нанятого персонала начали меняться на некий вариант «социального партнерства». При котором хозяева вынуждены были принимать во внимание интересы рабочих. Да, партнерства «куцего» и неравноправного (речь идет, понятное дело, о странах капитализма) – но, все же, это были отношения людей, а не владельца и орудия. Поэтому после 1917 года начали массово внедрятся ограничение рабочего дня до 8 часов и прочие «послабления» для прорлетариата. Вроде развития «охраны труда», а так же отмены пресловутых «штрафов» - т.е., разнообразных вычетов из зарплаты – которые до 1917 года могли превышать половину последней.

* * *

Впрочем, не стоит думать, что хозяева так просто сдались. Нет, конечно, борьба обеих сторон продолжала была жесткой и бескомпромиссной. Поэтому часто в ответ на забастовки рабочих, требующих себе «больше прав» - кстати, забавно, но этот процесс тогда назывался «эмансипацией» - хозяева отвечали самыми жестокими способами. Например – стрельбой из боевого оружия, поскольку дубинки (еще не резиновые, а деревянные) выглядели слишком «слабыми». Как произошло в 1932 году, когда  Генри Форд – автор наиболее совершенной системы отчуждения, и одновременно, самой эффективной системы производства в мире – отдал приказ на расстрел демонстрации голодных работников. Которая случился этот голод именно  именно из-за высокой эффективности его производства – но об этом будет сказано уже отдельно.

Пока же можно указать на то, что Форд, по существу, впервые поставил вопрос о «выносе» системы отчуждения за пределы производства. Точнее сказать, подобные методы применялись и ранее: еще в XIX столетии хозяева пытались устанавливать в фабричных поселках «свои правила». Однако это была кустарщина, а великий «производственник» решил поставить данное дело на «научные рельсы». В том смысле, что под его руководством был разработан проект «идеального рабочего поселка», в котором его обитатели могли бы находится в наиболее выгодных для производства условиях. Рабочие там должны были жить в домах, построенных корпорацией (Форд Моторс, конечно), есть в столовых, построенных корпорацией, лечиться в больницах, построенных корпорацией, учить детей в школах, построенных корпорацией, и даже молиться в церквях, построенных корпорацией. Collapse )