March 1st, 2021

О преодолении иерархии

Итак, как было сказано в прошлом посте , пресловутая иерархия в человеческом обществе не является «естественной» и «нормальной». Напротив, само ее существование берет свое начало в относительно недавние времена – с исторической т.з. разумеется – а именно, во 2 тысячелетии до н.э. (Когда начали формироваться первые государственные системы на Ближнем Востоке.) По сравнению с как минимум 15 тыс. лет жизни человека в общинном устройстве (мезолит и неолит) это выглядит не слишком долгим. А сам факт ухудшения уровня этой самой жизни при иерархии – что заметно, скажем, по снижению ее продолжительности с 31-34 до 26-29 лет (без учета рабов!) – показывает, что человек, в общем-то, не может считаться «наиболее приспособленным» для данных условий.

Так почему же именно за иерархическим устройством (с неизбежно порождаемой им конкуренцией) закрепилось представление о том, что «это нормально»? И что именно подобную жизнь человек будет устраивать всегда и везде? А потому, что указанные последние 4 тысячи лет именно подобный тип общества позволял получить максимальную эффективность производства. Точнее сказать – максимальную эффективность производства инструментов, необходимых для военных действий. Иначе говоря – оружия, доспехов и способов создания армии. (Последняя, впрочем, сама по себе по умолчанию требует иерархичности.) Вот этот момент и оказался критическим, позволив классовым социумам обрести власть над всеми остальными. Хотя реальное положение большей части обитателей в нем – как уже было сказано – только ухудшалось.

Таким образом, единственная причина господства  иерархии состоит в том, что последняя позволяет создать более сложный и многоуровневый технологический процесс, нежели может существовать без нее. Скажем, произвести железный плуг или топор может и крестьянская община – на основании «болотного железа». Но вот освоить ковку меча или панциря она, понятное дело, не может. Поскольку в данном случае производственный процесс должен включать в себя добычу руды, варку железа («болотное» не годится), обжиг угля, обеспечение кузнецов и подмастерий питанием во время процесса изготовления, ну и т.д., и т.п. А главное – тут должен быть постоянный спрос для того, чтобы можно было позволить себе такое длительное производство. (Хороший меч требует не меньше месяца работы.) Поэтому существовать такая система может только при наличии государства. (В крестьянской общине никто не может позволить себе подобных трат времени и ресурсов.)

Разумеется, развитие разделения труда позволяет усовершенствовать и другие области жизни, но гораздо медленнее. Намного медленнее, нежели идет процесс разработки способов убийства одних людей другими.  Поэтому, скажем, еще в конце XIX столетия базис существования мировой экономики – традиционное крестьянское хозяйство – не сильно отличался от того, что было в XV веке. (То же использование животной силы – волов, в лучшем случае, лошадей – для обработки земли, то же самое господство ручного труда даже для развитых стран.) И лишь в связи с ростом рабочего движения, приведшим, в конечном итоге, к Революции 1917 года и последующим событиям, это самое состояние было нарушено. В том смысле, что правящий класс обратил, наконец-то, внимание на 90% остального населения, и вынужден был перенести ряд технологических достижений в «обычную жизнь».

Но об этом – а равно, и о том, как это происходило – в данном случае говорить нет смысла. (Если кратко – то главным механизмом тут было повышение заработной платы для работников.) Важно то, что  «технологическая» основа иерархичности, в общем-то, показывает, где надо искать способы устранения этого процессаCollapse )