March 13th, 2021

В чем состоит потребность человека в труде

Понятие «потребности человека в труде» - которое выступает одним из основных положений марксистской теории – обычно очень трудно понимается людьми. А точнее – вообще ими не понимается, воспринимаясь то как некий софизм, то как разновидность «символа веры». А то – вообще, как очевидное издевательство: ну, в самом деле, кто же в здравом уме и трезвой памяти будет считать, что ему нужна работа, сама по себе. Разумеется, существуют и такие – пресловутые «трудоголики» - но, во-первых, «трудоголия» есть психическое расстройство. (То есть, ничего хорошего.) А, во-вторых, «трудоголиком» можно быть, работая в офисе. (А вот станочников-трудоголиков или трудоголиков-землекопов что-то не наблюдается.)

И значит, пресловутая «потребность в труде» есть очевидная чушь, в лучшем случае скрывающая «сдвиги по фазе» некоторых лиц «умственного труда». В худшем же – являющаяся никогда не достижимой выдумкой или прямым издевательством. Все это кажется, в общем-то, очевидным. И одновременно – как и все обыденные представления – является полностью ошибочным. Поскольку в действительности «потребность в труде» - это не желание в любое время года копать землю, носить кирпичи или пилить дрова до тех пор, пока тебя не оттащат от данного занятия. А нечто иное.

И для того, чтобы понять: что же это такое «иное», необходимо понять, что такое труд. И, прежде всего, уяснить, привычные нам понимания типа: «труд есть занятие неприятным делом до полного истощения сил», неверны. Поскольку сути труда они не раскрывают: как говориться, те же лошади так же занимаются «неприятными для них делами» до истощения, но это не значит, что для лошадей возможна трудовая деятельность. Равно как и для бобров, строящих плотину, и для муравьев с их муравейниками – ну и т.д., и т.п. Дело в том, что труд – это имманентное свойство разумного существа, и только его. И состоит он в том, что во время трудовой деятельности происходит изменение реальности в соответствии с некоей идеальной моделью.

Точнее сказать, труд распадается на три «такта». В первом имеющаяся реальность «отражается» в сознании человека, превращается в «идеальное». Во втором это самое идеальное – т.е., модель – изменяется в соответствии с человеческими потребностями. И только в третьем происходит «физическое» действие – т.е., изменение реальности в соответствии с новой (измененной) моделью. (Ну, а затем – все повторяется.) Преимущество данного типа действия по сравнению с «прямой» схемой, характерной для жизни – т.е., с изменением организма под реальность – очевидна: тут огромная часть работы происходит в виртуале, где каждую модель можно «прокрутить» бесконечное число раз. Поскольку в виртуале (раньше говорили «идеальное», но, ИМХО, «виртуал» гораздо лучше и понятнее) отсутствует такая вещь, как энтропия. Именно поэтому разумное существо и может жить «в обращенном термодинамическом состоянии», в смысле – увеличивая упорядоченность своего окружения вместо ее уменьшения в соответствии со Вторым Началом термодинамики.

Впрочем, обо всем этом надо говорить уже отдельно. Тут же следует, прежде всего, обратить внимание на другое. А именно: на то, что смыслом труда, как такового, выступает улучшение мира в соответствии с человеческими потребностями. Collapse )

Почему классическая литература – это фэнтези?

Фэнтази – это, как указано в Википедии, «разновидность литературы, основанной на использовании мифологических и сказочных мотивов». Наверное, тут не надо говорить, что подобная трактовка выглядит одновременно и очень забавной, и довольно расплывчатой: скажем, по этому критерию большая часть произведений Вильяма Шекспира должны быть однозначно отнесены к фэнтези. Причем, не только те, где есть ведьмы или колдовство, поскольку тот же «Гамлет» («The Tragical Historie of Hamlet, Prince of Denmarke») является ни чем иным, как переложением античного мифа про Ореста, а «Ромео и Джульетта» выступает вариантом известной трагедии Пирама и Фисбы. (Которая, сама по себе, восходит к вавилонскому (!) еще мифу.)

Ну, а если считать «вторую производную» - т.е. те произведения, которые основаны на «перетрактовке» сюжетов Шекспира и иных авторов Нового Времени – то можно сказать, что большая часть классической литературы так или иначе может быть сведено к «использованию мифологических и сказочных мотивов». Правда, тут можно сразу же возразить то, что в фэнтези эти «мифы» проявляются «напрямую», а в классике – опосредованно. (Хотя, если честно, то часто именно в фэнтези полная безграмотность автора уродует мифы до неузнаваемости.) То есть, магия тут прямо именуется магией, а не скрывается под каким-нибудь образом «неминуемости судьбы» и подобных иносказаний. И вообще, «законы мира» в фантазийном произведении устанавливаются произвольно: скажем, про сохранение энергии там даже не слышали.

Тем не менее, даже это разделение оказывается крайне условным. И не только потому, что, например, про тот же закон сохранения энергии и материи не слышали даже в большей части реалистических произведений. (Про science fiction тут даже говорить смешно.) Но и потому, что само понятие магии в действительности выводит на довольно интересные вещи. Ведь что она есть такое, если не «способность человека влиять на силы природы, предметы, животных, судьбу людей» без приложения физических усилий. То есть, вся разница с описанным в прошлом посте  трудом состоит именно в последнем моменте – т.е., в неприложении физической деятельности. То есть, магия может рассматриваться, как некий идеализированный вариант труда, в котором последний сводится только к первым двум его «тактам».

В смысле: представил себе тот же дворец, произнес заклинание – и вот он стоит перед тобой. Безо всякой возник с кирпичами и поклейкой обоев! Впрочем, можно и не представлять – просто заявить «магической функции» «Хочу дворец!», и она создаст тебе его в том самом виде, в котором ты считаешь нужным! Наверное, после этого не будет секретом понять, откуда же берется подобное представление о магии. (Разумеется, есть и иные ее определения – но в фэнтези чаще всего используется именно это.) В том смысле, что подобная жизнь один-в-один соответствует жизни пресловутых «элитариев» - представителей правящих классов, на удовлетворение потребностей которых и работае все классовое общество.

Собственно, именно поэтому в древности правители и божества смешивались друг с другом: существо, способное по собственной воле возвести среди пустыни огромные пирамиды, действительно выглядит божественно. Collapse )