April 9th, 2021

Про вторую итерацию социализма

Итак, как было сказано в прошлом посте , «первая итерация» социализма происходила не просто в неблагоприятных – а в сверхнеблагоприятных – условиях. В условиях, когда вокруг социалистического государства находятся экономически развитые, многолюдные и имеющие высокий научно-технический потенциал, государства. А «внутри» его, напротив, наличествует многочисленная – 80% населения – и  слаборазвитая крестьянская масса, имеющая миропонимание, в лучшем случае, на уровне 16 века. (И примерно оттуда же идущие технологии.)

Однако по-другому тогда быть просто не могло: дело в том, что социалистическая революция – так же, как и любой другой «переход» подобного уровня – обязательно должен был произойти в стране «второго эшелона». В том самом «слабом звене» империалистической системы, о котором еще в 1910 годах писал В.И. Ленин. Разумеется, об этом самом «слабом звене» и о его месте в социодинамических процессах, надо писать отдельно – поскольку тема это очень важная и интересная. Тут же можно только отметить, что это крайне фундаментальный закон, работающий не только в случае эволюции социальной. Но и, например, в случае эволюции биологической. (См. «взаимоотношения» рептилий и млекопитающих.)

Нам же в рамках данной тему важно, прежде всего, то, что это самое «слабое звено» в условиях 1917 года могло быть только полуфеодальным, имеющим огромное количество архаичных даже на то время элементов. (От деревянной сохи и веры в домовых - до преклонения перед «начальством».) Однако – вот еще один пример диалектичности истории – обретя в себе социализм, это самое «слабое звено» с 80% полуфеодальной крестьянской массой превратилось в главный действующий фактор истории. Который не только смог завершить в свою пользу самую большую войну в человеческой истории, но и стал к середине прошлого века главным источником научно-технического прогресса. В том смысле, что даже те открытия и изобретения, что были сделаны после условного 1950 года вне СССР, были неизбежно связаны с ним.

О подобном явлении, впрочем, я так же неоднократно уже писал – в темах, посвященных «Принципу тени» - и поэтому повторяться тут не буду. Напомню только, что все «великие технологии» послевоенного времени – начиная с ядерной энергетики и заканчивая сетью «Интернет» - появились исключительно благодаря Холодной войне. (Технико-экономическому соперничеству сверхдержав.) Вне же указанного противостояния – в «истинно-капиталистической» сфере деятельности – реальные достижения были крайне скромными. (Даже  «бытовые» нововведения послевоенного времени имеют свои «военно-космические» корни: скажем, микроволновые печи прямо восходят к радиолокации, сотовые телефоны – к космической связи, и даже тефлоновые сковородки ведут свою родословную с полетов «Аполлонов».)

Именно поэтому после исчезновения «Советской тени» - т.е., снижения «давления» на капитализм со стороны социализма, а затем и исчезновения последнего – уровень новационности человечества упал до околонулевых значений. В том смысле, что единственное, что осталось от былого прогресса – это возможности вылизывания уже имеющихся технологий. (Начиная с бесконечной модернизации несчастного «Боинга-737» 1965 года разработки и заканчивая «вечным доением» твердотельных ИС, ведущих свое происхождение примерно из этого же времени.)

Впрочем, так можно было говорить где-то до 2010 годов. Поскольку последние десять лет показали, что на состоянии «нет значительных инноваций» постсоветский мир не может остановиться. И даже положение «нет инноваций незначительных, а лишь одна имитация», для него есть только «промежуточная стадия». Поскольку в последние годы становится понятным, что «десоветизация цивилизации» дошла уже до состояния, при коей проблематичным становится поддержание заданного уровня научно-технического развития. Разумеется, «рваться» стало там, где «тонко» - то есть, в отраслях, которые в течение десятилетий считались второстепенными – например, в энергетике. Collapse )