July 6th, 2021

Про проблему "оптимизации" современного общества

На самом деле главная беда нашего мира состоит вовсе даже не в том, что в нем – как уже было сказано в прошлом посте – оказываются возможными масштабные эпидемии. (А точнее – оказываются неизбежными масштабные эпидемии.) А в том, что эти самые эпидемии оказываются полностью противоречащими альфе и омеге современного бытия: концепции «всеобщей оптимизации». То есть, идее сокращения издержек везде, где это возможно.

Ведь в чем, собственно, состоит основная опасность того же коронавируса? Та самая, которой мотивируются все действия властей – начиная с локдаунов и пресловутой «самоизоляции», и заканчивая массовым прививанием? И которая, собственно, и вызывает известный раскол во всех современных обществах – начиная с США и заканчивая РФ? А состоит она в том, что современная медицина банально не имеет «лишних коек», необходимых для помещения больных при возникновении эпидемии. И поэтому при всплеске заболеваемости возникают проблемы с проведением лечения. (Даже если этот «всплеск» и превосходит «норму» всего на несколько десятков процентов.)

Этот момент очень ярко проявился в прошлом году – когда по всему миру началось возведение «временных госпиталей» для борьбы с «ковидом», а так же перепрофилирование уже имеющихся лечебных заведений под данную задачу. (Разумеется, с неизбежным сокращением планового лечения.) Надо ли говорить, что последствия всего этого были далеко не блестящими. Например, том смысле, что даже дорогостоящие «временные больницы» реально очень часто не могли обеспечить квалифицированное лечение: еще раз напомню, что пресловутые «койки» представляют собой не просто кровати, и даже не палаты с кроватями – а штатную учетная единица в медицине, определяющую, например, численность персонала. (И поэтому при дефиците инфекционных коек имеется еще и дефицит соответствующих врачей и медсестер, заменить которых врачи и медсестры с другой специализацией полноценно не могут.)

Ну, а во-вторых, даже на создание «временных госпиталей» необходимо время. Которое при быстро развивающейся эпидемии – как нетрудно догадаться – отсутствует. И значит, возникает опасность того, что массово заболевшие люди окажутся лишенными вообще какого-либо лечения. Поэтому-то по всему миру были приняты катастрофические для экономики решения о введении «локдаунов» - поскольку это выглядело как хоть какое-то решение для блокирования эпидемического роста. Впрочем, именно что выглядело, поскольку в связи с особенностями текущей экономики осуществить «нормальный карантин» оказалось невозможным. (Но об этом будет ниже.)

То есть, оказалось, что вся современная медицина – такая высокотехнологичная и, в общем-то, прекрасно справляющаяся со своими задачами «в мирное время» - в случае малейших колебаний «нормы» просто ложится. В отличие от  медицины недавнего прошлого, для которой как раз были характерны избыточные мощности. В том смысле, что, например, в РСФСР 1990 года имелось порядка 140 тыс. коек «инфекционного профиля», 475 тыс. коек «общетерапевтического профиля» тыс. коек всего - а в РФ образца 2016 года – 62 тыс. «инфекционных», 266 тыс. «общетерапевтических  койки соответственно. (Всего было 1800 тыс. коек в 1990 году и 1200 тыс. в 2016.) То есть, по одной только «инфекции» РСФСР имела «фору» в 78 тыс. заболевших, которых можно было лечить в «штатном режиме».

А ведь «койки» - напомню еще раз – это, прежде всего, не кровати, а люди. Персонал, имеющий специализацию именно на инфекционных заболеваниях. И – что самое главное – знающий, как надо себя вести при подобных эпидемиях.( В отличие от тех врачей и медсестер, спешно перебрасываемых «на ковид» из других отделений, и ставших чуть ли не главными жертвами это болезни.) Такова была цена пресловутой «оптимизации медицины», которой так гордился нынешний режим до самого прошлого года! (Дескать, посмотрите: тратим много меньше – а люди живут дольше.)

Однако  только медициной «проблема оптимизации» не ограничивается.Collapse )