July 12th, 2021

О демографических проблемах сытого общества - или о том как Китай определил судьбу современного мира

Наверное, мало кто не знает про знаменитую китайскую программу планирования рождаемости «Одна семья – один ребенок». Разумеется, надо понимать, что это не самая первая «демографическая программа» в данной стране – вопрос ограничения рождаемости в КНР был поднят еще в конце 1950 годов – но самая известная и одновременно, самая «мощная». Мощная и в смысле охвата населения, и в смысле задействованных средств: требование планирования рождаемости было даже внесено в Конституцию страны. (В 1982 году.) Результат этого, думаю, так же очень хорошо известен. Впрочем, нет: скорее наоборот, мало кто реально понял то, что же это была за программа, какое развитие событий она предотвратила, а какое – сделала неизбежным. Причем, не только для Китая, но и для всего остального мира.

Да, именно так: китайская программа контроля рождаемости оказалась явлением всемирного значения, затронув «историческую последовательность» даже тех стран, которые с КНР имеют очень мало отношений.  Но прежде, чем вести разговор на данную тему, стоит сказать несколько слов о «предыстории» данного процесса. В смысле – о том, чем же было вызвано подобное «жесткое» отношение китайских властей к рождаемости. (Настолько жесткое, что вызвало даже изменение Конституции.) Поскольку оно очень сильно отличается от привычного для нас, «интуитивного» объяснения.

В том смысле, что, среди обывателей существует миф, состоящий в том. что главной причиной китайского  ограничения рождаемости – а равно и других подобных проблем – служит «дефицит ресурсов». То есть, представление о том, что «если люди будут плодиться, как кролики, то еды на них не хватит». Разумеется, тут не надо говорить, что подобная «модель» восходит к известному британскому священнику и экономисту Томасу Мальтусу. Однако стоит отметить, что у Мальтуса – в отличие от современных «мальтузианцев» - была несколько иная концепция. Основанная на одной важной особенности экономики того времени (конец XVIII – нач. XIX столетий): на господстве традиционного сельского хозяйства.

В том смысле, что это самое «хозяйство» могло развиваться исключительно экстенсивным путем: путем распашки лишних земель. (Технологии производства менялись крайне медленно, и сводились, опять-таки, к ускорению данной распашки.) Наверное, после этого нетрудно будет догадаться о том, что у подобного метода был серьезный недостаток: количество пригодной для сельхоздеятельности земли было в то время крайне ограничено. Особенно в Британии, земельный фонд которой был полностью вовлечен в сельхозпроизводство еще в XV-XVII веках. Отсюда неудивительно, что классические «мальтузианцы» видели в росте рождаемости фундаментальную проблему. (Решать которую предлагали, кстати, не через юридический запрет заводить детей – что для господствующей тогда религиозной парадигмы было невозможно – а через всяческой ухудшение жизни беднейших слоев населения.)

Однако уже ко второй половине XIX столетия эти положения стали неактуальными. В том смысле, что вовлечение в сельхозоборот огромного количества американских земель – с «обеих» Америк – на какое-то время полностью закрыло «земельный дефицит». А появление в 1930-1950 годов интенсивного сельского хозяйства – т.е. «зеленая революция» - исключившего истощение почв (через внесение неорганических удобрений) привело к полной потере актуальности мальтузианства. Тем более, что к этому времени стало понятным, что, собственно, сельхоздеятельность требует ничтожного количества людей. (10-20%) Все же остальные могут поглощаться промышленным производством, которое «мальтузианских ограничений» не имеет. Разумеется, для него есть ограничения «немальтузианские» - например, связанные с размерами рынка – однако и их, в общем-то, научились обходить к 1950 годам. (Или поверили в то, что научились обходить – смысл от этого не меняется.)

В любом случае, с классическими «моделями Мальтуса» представления демографов 1960-1970 годов – которые и разрабатывали программы наподобие китайской «Одни семья –один ребенок» - имели мало общего. Более того: к этому времени уже стало понятным, что «бесконечный рост населения» нереален. И что в действительности демографические процессы имеют более сложную структуру, для которой характерно, например, такое явление, как «демографический переход». Т.е., резкое снижение рождаемости по мере развития производительных сил, сопровождаемое при  этом таким же резким снижением смертности. Данный процесс наблюдался для развитых стран с самого начала XX века. Скажем, во Франции коэфициент рождаемости упал с 39% в начале XIX века до 17% в 1930 годах. Для Германии дело обстояло еще интереснее: еще в 1870 годах там данный показатель был 39%, а в 1932 году сократился аж до 15%. (Именно тут лежит один из корней популярности нацизма, который обещал сократить «вымирание нации».) Ну и т.д., и т.п.

То есть, уже в 1950 годах (!) стало понятным, что никакого «мальтузианского ужаса» нам не грозит. По крайней мере, развитым странам. Collapse )

Про реальные интересы США

Кстати, подоспела еще одна "иллюстрация" того, кто же "заваривает" украинскую кашу. А точнее - того, кто не заваривает. Это, как не странно, США - страна, считающаяся и у российских и у украинских "патриотических обывателей" важнейшей стороной "украинского кризиса" - но в действительности гораздо меньше заинтересованная в нем, нежели та же Великобритания. (Точнее сказать, именно для Лондона "разжигание украинского конфликта" и является важным - в отличие от всех остальных государств, включая саму Украину.)

Сами же Штаты в настоящий момент интересуются совершенно другим местом Земного шара. Местом, где реализуется совершенно иной конфликт, на порядки более важный для этой страны, нежели вся возня в Восточной Европе. А именно: ситуацией в Китае и ЮВА вообще. Причем, это не изменилось даже после ухода Трампа - который, собственно, и "запустил" механизм смены "зоны интересов".

Поэтому США если и устраивают провокации - то именно у берегов Китая. Делая ровным образом то, что делали британцы у берегов Крыма Collapse )