August 16th, 2021

Распределенные города постклассового мира

Итак, как было сказано в прошлом посте (точнее, в прошлых постах) высокая концентрация населения в привычном для нас городе – это не столько следствие производственной необходимости, сколько результат «кучкования» людей вокруг «центров силы» (власти, денег). И поэтому ее сохранение после радикальной перестройки общества – когда вместо этой самой силы (могущества) базисом снова станет труд – не является обязательным. А точнее – в связи с огромными проблемами, вызываемыми этой самой концентрацией – обязательным станет ее исчезновение.

Означает ли это, что люди вообще уйдут из городов и распределятся (равномерно) по нашей планете в многочисленных деревнях? (Как это было до начала классового разделения.) Разумеется нет. Равно, как невозможно представить еще более радикальный вариант, при котором человек будет проживать в «одиноком» жилье, находящемся за несколько километров от другого жилья. По крайней мере, в ближайшее – в историческом плане – время этого не получится потому, что уровень развития производительных сил еще долго не достигнет такого уровня, при котором станет возможным производство хотя бы большей части необходимых благ силами «одной личности». (На самом деле подобный предел если и будет достигнут, то – вопреки всем современным «технооптимистам» - через крайне значительный промежуток времени. ИМХО – через минимум пару столетий.)

А значит, необходимость совместного труда сохранится – и, соответственно, сохранится необходимость совместного проживания. Причем, поскольку производимые изделия могут иметь достаточную сложность, то порождаемые этой задачей поселения будут довольно многочисленными. Но именно что «довольно», а не «сверх» - как это происходит в условиях «приоритета власти». В том смысле, что огромное количество производств сейчас позволяют работать небольшими коллективами. В особенности по сравнению с количеством жителей «привластных городов»: даже «большие» - в смысле, плохо масштабируемые – заводы, вроде металлургических, имеют численность персонала порядка 10-20 тысяч человек. (Скажем, Выксунский МЗ – 12 тыс. работников.)

Остальные производства, как правило, требуют меньше рабочих рук – в особенности при учете того, что в современных условиях «сверхконцентрация» на той же сборке готовой продукции не нужна. В том смысле, что ее можно «разделять» по регионам без особой потери эффективности. Так, например, происходит в автомобилестроении – где от «концентрированных» сборочных конвейеров давно перешли к пресловутой «автосборке» в местах продаж, в результате чего количество работников на отдельном заводе может быть небольшим. (Скажем, калининградский «Автотор» имеет всего 3,4 тыс. сотрудников – и считается при этом крупным предприятием.) Поэтому даже появление городов уровня Тольятти – с более чем 700 тыс. человек жителей и более 130 тыс. работников «главного предприятия» (ВАЗа) – оказывается избыточным. (Хотя и Тольятти – карлик по сравнению с мегамонстрами, вроде Москвы и Петербурга.)

Правда, тут сразу стоит указать, что в условиях смены общественного типа меняется не только способ расселения – но и «производственная парадигма». Разумеется, о данном моменте будет сказано уже отдельно, однако тут можно указать, на то, что выразится это через смену приоритета «отдельного завода», ориентированного на выпуск «монопродукта» на целые «производственные комплексы». Которые должны обеспечить некий минимальный набор благ для обитателей поселения. (Особенно если говорить о скоропортящихся продуктах – вроде хлеба или молока. Хотя в идеале это должно быть вообще все – вплоть до ананасов.)

Однако даже в этом случае масштабируемость производственной системы оказывается достаточной для описанной задачи, поскольку современные методы производства позволяют выпускать подобные вещи небольшими коллективами. И, скажем, в СССР каждый более-менее крупный город имел свой «производственный минимум» в виде молокозавода-мясокомбината-хлебозавода.Collapse )