anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

К вопросу об актуальности современной политики

В прошлой теме был поднять вопрос превращении современных политических заявлений в абсолютно пустые слова. На самом деле, конечно, тут можно возразить, что политическая деятельность вообще с самого начала была чистым балаганом – что, в принципе, верно. Однако с одним замечанием, состоящем в том, что среди указанной клоунады – связанной с желанием определенных личностей пробиться поближе к кормушке – до определенного времени встречались и серьезные люди. Те, кто ставил перед собой совершенно иные цели. Ну, вот если взять хрестоматийный пример – то в России 1917 года были не только октябристы, кадеты и меньшевики – но и большевики. Сейчас же большевиков или подобных им нет, и не предвидится в ближайшее время. Впрочем, как уже говорилось, данное состояние продолжается уже несколько десятилетий, и охватывает практически весь Земной шар. (Хотя есть и исключения, о которых надо говорить отдельно.) Практически везде, куда не взгляни – кипит активная политическая деятельность, порой даже кажущаяся радикальной. (Как это было с «каталонской независимостью».) Но результат везде один – за яркими карнавальными одеждами «политической движухи» просвечивает полная пустота. В том смысле, что карнавал кончается – и оказывается, что ничего практически не изменилось. А точнее – изменилось, но в сторону, совершенно противоположную той, куда призывали «карнавальщики». (Однако полностью совпадающее с требованиями владельцев крупной собственности.)

В чем же состоит причина подобной метаморфозы? Почему же пресловутое «восстание масс», ставшее основанием «большой политики» прошлого века – и крайне напугавшее буржуазных и мелкобуржуазных деятелей и мыслителей указанной эпохи – в конечном итоге сошло на нет? Сменившись обратным процессом, по аналогии именуемым «восстанием элит» - но который, на самом деле, является ни чем иным, как откатом человечества в абсолютное прошлое. Во времена, когда человечество делилось на аристократию и чернь.

* * *

Впрочем, причины этого не так уж и загадочны – если, конечно, поставить цель найти их. (А не объяснить, почему подобное состояние есть единственно возможное для человечества, и большая часть населения изначально предназначены только для того, чтобы служить «субстратом» для деяний «лучших.) Причем – как это не удивительно прозвучит – самым лучшим примером для понимания случившегося может послужить т.н. «эпоха Ельцина» или 1990 годы в России. (Просто потому, что это был период активного слома всего и вся, обнажавший самые основы человеческого существования – то, что в иные времена скрыто от нашего взгляда под многократными наслоениями идеологических одежд.) Давайте вспомним, чем же характеризовался указанный период. А характеризовался он тем, что огромное количество населения в данный период оказалось буквальным образом обрушено в состояние нищеты. Миллионы – а может быть, и десятки миллионов – бывших советских граждан неожиданно оказались никому не нужны: в том смысле, что выступавшее основой их существования производство резко стало нерентабельным. Лишенные оборотных средств и давних экономических связей производства «зависли» в ожидании между жизнью и смертью, а получение денег за давно уже отгруженную продукцию стало считаться редкой удачей. (Зато нередкой удачей стало получение денег за продукцию вообще не существующую в природе – но это, разумеется, уже совершенно иная история. Большинства граждан не касающаяся вообще.)

«Простым людям» данная ситуация аукнулась тем, что, во-первых, зарплаты относительно текущих цен стали какие-то неприлично малые. А, во-вторых – их в огромном числе случаев не выплачивали вообще. Т.н. задержки зарплат стали в 1990 годы настолько привычным явлением, что о них говорили только тогда, когда они превышали 5-6 месяцев. А в середине десятилетия и годовое ожидание не было чем-то, из ряда вон выходящим. (Более того, даже в самом конце 1990 годов, когда указанный кризис был, в целом, преодолен, деньги вовремя все равно не платили, предпочитая «прокручивать» их в стороннем бизнесе. А что: народ привык обходится без денег, поэтому никуда не денется, перетерпит!) В результате чего люди вынуждены были обходиться покупкой только самого необходимого: продуктов, лекарств, элементарной одежды и обуви. Более того – даже в плане питания выживали за счет того, что значительную часть его получали со своих огородов. Даже горожане – для которых слово «дача» в это время имело несколько иное значение, нежели сейчас. Никакого расслабленного отдыха на природе, только напряженный труд с тяпкой в руках…

Казалось бы, подобное катастрофическое падение уровня жизни должно было неизбежно вызвать колоссальный всплеск социальной напряженности. Собственно, чего-то подобного в это время реально ожидали – недаром все 1990 годы популярным было пресловутое «предчувствие гражданской войны». (Стоит прочитать прогнозы того времени, где практически всегда говорилось о «скором распаде России».) Именно поэтому любые «политические» возмущения подавлялись в то время довольно жестко – достаточно вспомнить, как обошлись с участниками обороны Белого Дома в 1993 году. И одновременно с этим все силы, не связанные с «народными протестами», напротив, всячески ублажались и задабривались: будь это разного рода националисты или «обычная» преступность. В результате получили разгул бандитизма, «национализацию регионов» и боевые действия в Чечне – однако по сравнению с ожидавшейся Гражданской войной все это выглядело допустимо.

* * *

То есть, указанное ожидание оказалось ложным. В том смысле, что не только не произошло гражданской войны – но даже особого всплеска протестной активности не наблюдалось. Да, бывали забастовки – но они, во-первых, продолжались ограниченное время, а, во-вторых, никогда не охватывали широкие массы трудящихся. (В основном – ограничивались предприятием, где задержка выплаты зарплаты превышала год.) Кстати, забастовки были не особенно популярными: в основном практиковались т.н. «голодовки» - совершенно беззубый вид протеста, участники которых старались минимально «раскачивать лодку» и даже требуя свое, не желали нарушения пресловутой «стабильности». К более серьезной борьбе переходили очень и очень редко – ну, вот шахтеры в 1997 годы приезжали в Москву стучать касками по Горбатому мосту. С нулевым результатом, кстати – стучали до самого августа 1998 года, когда наступил пресловутый дефолт, и всем стало не до них. И, наверное, эта акция и была самым, что ни на есть серьезным актом классовой борьбы в указанный период.

Еще раз: практически вся страна жила в нищете, зарплата в 50$ считалась «хорошей» – особенно если ее выплачивали вовремя – но при этом никто особенное не «выступал». Имеется в виду, не было актов протеста, адекватных всеобщему обнищанию. Более того – обнищавший народ еще и оказывал определенную поддержку текущей власти! Как не крути, но за Ельцина в 1996 году проголосовала пусть не половина населения избирателей, но значительная его часть. (В первом туре Ельцин набрал 26 млн. голосов – вот эту цифру можно считать нижним пределом.) А поскольку количество олигархов и прочих «успешных» в это время было минимально, можно предположить, что большая часть данного числа относится к тем же нищим. В чем же состояла причина подобной аномалии? Почему люди, поставленные в безвыходное положение не только не боролись с теми, кто их туда «поставил», но даже оказывали им поддержку?

Впрочем, никакого парадокса тут нет – достаточно только задуматься: почему это положение должно считаться безвыходным? Потому, что зарплата была 50 долларов и ее не платили? Да, разумеется, это плохо – но не катастрофично, как бы не странной казалась подобная мысль. Дело в том, что в эти страшные годы был ужас. Но не УЖАС-УЖАС-УЖАС – как это может показаться сейчас. Нищета 1990 годов была парадоксальна: это была единственная в истории нищета, которая не затрагивала вопроса физического выживания нищих. В том смысле, что речь шла о существовании на физической границе выживания – но переходили эту границу относительно немногие. Дело в том, что огромное число базовых подсистем советского общества в данный период продолжали работать. К примеру, медики продолжали лечить – и хотя говорить о сколь либо продвинутых методах было нельзя, 99% пациентов этого было достаточно. Все-таки, товарищ Семашко создал гениальную систему здравоохранения, основанную на том, что следует не доводить заболевания до того момента, когда оно потребует сложного и дорогостоящего лечения, а ликвидировать его на ранней стадии. (Кстати, диспансеризация работающего населения продолжалась еще в конце 1990 годов.)

Если прибавить сюда тот факт, что практически все позднесоветские люди имели отменное здоровье, связанное с правильным питанием и образом жизни в детстве и юности, то неудивительно, что в указанное время количество фатальных исходов было намного меньшим того, чего следовало бы ожидать. Да, даже в этом случае удар «рыночных реформ» был силен, и из жизни ушло слишком много людей – но их могло бы быть намного, на порядки больше. То же самое можно сказать про систему ЖКХ, которая указанное десятилетие просуществовало буквально на честном слове. Финансирования не было вообще, однако квартплата удерживалась довольно низкой –настолько, что позволяла тратить почти все деньги на еду и одежду, не задумываясь ни о свете, ни о тепле, ни о газе. Запас прочности советских систем оказался феноменальным – даже теперь, более чем через четверть века после гибели СССР, они не только не требуют полной замены, но еще и позволяют «навешивать» на себя новых потребителей. Нечто подобное можно сказать и про транспорт – например, на Украине старые советские вагоны и локомотивы составляют подавляющую часть железнодорожного парка до сих пор! Ездили в 1990 годы и советские автобусы – да что говорить, на большей части РФ их замена на современные модели началась только в конце 2000 годов. А, например, в Крыму до сих пор бегают троллейбусы выпуска 1980 годов. (С трассы «Симферополь-Ялта» сняли – но в той же Алуште на местных маршрутах их полно.)

То есть лишившись возможности получать деньги лично, постсоветский человек продолжал использовать колоссальные общественные фонды советского времени – начиная больниц и заканчивая железными дорогами. Наконец, уже упомянутые дачи и огороды – ставшие для многих символом эпохи, на самом деле представляли собой достаточно специфическое явление нашей страны. Недаром именно подобная вещь для огромного числа «мелкобуржуазных утопистов» конца XIX начала XX виделась способом разрешения противоречий того времени. Ну да: лишился работы на заводе – переживай этот момент, кормясь со своей земли! Разумеется, незажируешь – но и с голоду не умрешь!

* * *

«С голоду не умрешь» - это и есть фраза, достаточная для понимания случившегося. Действительно, жизнь низших классов в классовом обществе начиная с древних рабовладельческих царств и заканчивая империалистическими государствами рубежа XIX-XX веков представляла собой не что иное, как постоянное существование на грани жизни и смерти. Да, разумеется, и в этот период могли быть «сытые моменты», но, во-первых, они были недолгими. А, во-вторых, даже тогда, когда прямой угрозы голода не было, существовала немалая вероятность проявления той или иной несправедливости, бросающей человека за указанную грань. Не важно что вело к ней: произвол властей или желание барина, обман соседнего хитреца или какая-то природная флуктуация, наконец, почти бесконечная в то время война – но смерть могла поджидать в любой момент. Причем, смерть всего семейства. Поэтому неудивительно, что и тучные годы проходили под знаком «выживания» (пускай и будущего) – при этом все остальные ценности оказывались далеко вторичными. (Да, разумеется, указанная особенность могла маскироваться той же религией – однако это сути не меняло.)

В 1990 годы ситуация была иная. В том смысле, что для позднесоветского человека вопрос выживания не стоял вообще. То есть – сама мысль о смерти для него не существовала. На этом фоне забавны высказывания на тему: «в СССР не было еды». Имеется в виду тут, конечно, поздний СССР времен Перестройки, где действительно все было «тяжело достать». Однако, как правило, под этим «всем» подразумевалась мясо, колбаса, куры, шоколадные конфеты или еще что-то подобное. О том, что реально голодные люди требуют «Хлеба!» - высказывающие подобные даже не задумываются. Впрочем, как уже говорилось, одной только едой дело не ограничивалось: как уже было сказано, гарантированными оставались многие важные вещи – например, коммунальные услуги или лечение. Да что там – даже бомжей, в целом, кормили и лечили. В результате, например, огромное число людей бросались в самые безрассудные авантюры – начиная с разного рода МММ и сект, и заканчивая пресловутым «бизнесом» (Который мало чем отличался от указанного МММ.). Даже пили и употребляли наркотики в значительной мере потому, что знали: в случае чего – «откачают». (Ну, и с работы не выгонят.)

Кстати, сейчас число алкашей и наркоманов пошло на спад именно потому, что подобная уверенность перестает быть абсолютной. В том смысле, что «потеря контроля» над жизнью постепенно становится непозволительной роскошью. Так что скоро «в дупель» напиваться будет или богема, которая действительно имеет все, или совсем уж опустившиеся слои, для коих пьянство выступает неким вариантом отложенного самоубийства. «Средние» же слои – а точнее, основная масса работающих – вынуждены будут жить лицом к лицу с отвратительной харей современной реальности. (Кстати, то же самое, вполне возможно, относится и к другим видам «эскапизма», вплоть до компьютерных игр – так что упрятать ужас жизни под яркими масками виртуальных миров вряд ли получится. Это только в фильме «Матрица» 1999 года всем людям гарантируется обязательный минимум в виде ванны с физраствором. В реальности же никто никому ничего не должен, и если кто хочет увидеть будущее, пусть посмотрит не на «Матрицу» и иные фильмы, а на тот же Ближний Восток или Украину.)

* * *

Однако это будет уже слишком серьезным уходом за пределы поставленной темы. Если же вернуться к тому, с чего начали, то можно сказать, что тут мы имеем место с проявлением того самого «безопасного общества», о котором уже было сказано столько всего. Тем не менее, именно данный феномен может объяснить указанное аномальное состояние современного мира, в котором массы, казалось бы, имеющие все качества, необходимые для превращения их в хозяев мира – например, достаточное (пока) образование, доступ к системам коммуникации, наличие некоторых ресурсов, вроде свободного времени – но в результате играют роль намного меньшую, нежели их предки лет сто назад. Для многих это становится основанием для уже упомянутого «возвращения» к элитаристскому мышлению: дескать, нет никакой «воли масс», а есть только деяния великих вождей и мыслителей. Которые, в свою очередь, в настоящее время не «возникают», поскольку их появление или блокируется элитой, или они перекупаются ей. То есть – хозяева научились бороться с народной борьбой. (Ну, и разумеется, тут стоит помянуть пресловутую «манипуляцию», мыслимую, как некое «абсолютное социальное оружие».) То есть – история закончилась, не важно – хорошо это или плохо. И теперь перед нами лежат те или иные миры вечного господства «высших» над «низшими». (Начиная от «постапокалипсиса» и заканчивая «звездными войнами».)

Так вот – это представление ошибочно, поскольку в реальности мы имеем дело с очень и очень специфическим «куском реальности», который, к тому же, имеет ограниченное время существования. И за пределами которого лежит мир, кажущийся нам невозможным – хотя на самом деле невозможной с точки зрения Истории является, скорее, наша жизнь. Впрочем, это, понятное дело, требует отдельной большой темы…


Tags: Российская Федерация, безопасное общество, классовая борьба, классовое общество, прикладная мифология, теория инферно
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 78 comments