anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Categories:

О том, что же реально лежит за "защитой молодежи от трудностей"

Галина Иванкина перепостила интересную статью Татьяны Воеводиной, посвященную вопросам воспитания молодого поколения. А точнее – «гиперопеке», которой подвергают детей современные родители. Впрочем, следует сказать еще точнее – тому, что выглядит, как «гиперопека» для Татьяны Воеводиной, но на самом деле, может быть проявлением какого-то иного явления. Тем не менее, отрицать, что данный автор описывает реально существующий феномен, который действительно может рассматриваться, как значимый в нашем мире, вряд ли возможно. Действительно, растить сейчас детей так, как растили их предыдущие поколения, вряд ли получится: в том смысле, что сейчас невозможно даже предположить, что несовершеннолетние сами по себе будут ходить в школу, посещать кружки и секции, заниматься каким-то хобби. В этом Воеводина однозначно права.

Однако верно указав на феномен, она поразительным образом умудрилась не увидеть причину его появления. В том смысле, что списала все на «административные барьеры» и «психологию родителей» - противопоставив этому ситуацию в СССР 1930 годов. Как говориться, уже смешно! Однако этот смех пропадет, если вспомнить про то, что в наше время существуют дети, как раз «живущие сами по себе» - дети алкоголиков, наркоманов и прочих асоциальных элементов. Однако, даже для Воеводиной, они вряд ли могут рассматриваться в качестве примера образцовых граждан: поскольку плохо обучены, болезненны и, в большинстве своем, враждебны обществу. Во всех же остальных случаях можно говорить о том, что родителями для воспитания были приложены значительные усилия, состоящие в необходимости заниматься с уроками, водить в учреждения дополнительного образования и т.д.. Да что уж тут говорить, теперь даже для «поступления в школу» необходимо уже уметь читать и писать (!), а иначе… А иначе вместо школы, где дают знания можно попасть в такую, где…

Впрочем, о разных типах школ в современной РФ будет сказано несколько ниже, пока же стоит отметить самое главное. То, что данные действия – вопреки мнению Воеводиной – являются единственно возможными для «нормального воспитания» в настоящий момент. Еще раз отмечу: не для «элитного» даже, а именно, для нормального. Для некоего необходимого минимума – поскольку иначе можно получить нечто совершенно невообразимое. Да что тут далеко ходить – в тот же день, когда был опубликован «воеводинский пост», случилась ужасная трагедия в пермской школе. В которой двое отморозков буквальную резню, нанеся ранения пятнадцати человекам, включая учительницу. Причем, один из нападавших являлся учащимся данного заведения, а другой обучался в нем ранее. Это ужасное событие привело к всплеску негодования – в том числе, и системой охраны, которая не спасла от нападения. Поэтому появились требования усилить указанную сферу – хотя как это спасло бы от человека, имеющего законный доступ в школу, непонятно. Впрочем, можно предположить, что закономерным итогом тут выступило бы установка реальной системы контроля доступа – наподобие той, что применяется в аэропортах, с досмотром личных вещей.

* * *

Хотя, надеюсь, что до подобной постановки вопроса дело не дойдет – поскольку возможность реальной реализации подобного устройства находится под большим вопросом. (В плане материальных и прочих затрат.) Тем не менее, указанное событие прекрасно показывает, что – вопреки мнению Воеводиной – пресловутая «гиперопека» имеет вполне рациональное объяснение. Кстати, и приведенный ей пример про «запрет детских туристических лагерей» – тоже является полностью рациональным. Если кто не помнит, то в позапрошлом году страну потрясла гибель детей в лагере «Парк-отель» в Карелии на Сямозере. Тогда подростки, отправившиеся в поход на лодках по указанному озеру, попали в непогоду и перевернулись. Часть из них утонула, часть погибла от переохлаждения – ну, а часть спаслась. Это вызвало очень сильный «информационный шум», приведший к массовой проверке подобных лагерей с их массовым закрытием – поскольку, оказалось, что нормы безопасности в них реально околонулевые.

Правда, за всей этой бурной деятельностью оказалось скрыто самое главное – то, что и привело к смерти детей. А именно – то, что отправка их в поход в непогоду было вовсе не ошибкой, а, практически запланированным событием. Поскольку владельцы этого самого «Парк-отеля», стараясь «пропустить» как можно больше «посетителей» через свою фирму, использовали «динамическое заселение». В том смысле, что принимали большее число детей, нежели имелось свободных мест в лагере – используя тот факт, что ушедшие в поход не «занимают койки». В результате чего не отправить группу было невозможно – хотя даже «вожатые» признавали опасность перехода. Да, кстати, стоит еще указать на крайне важный момент, состоящий в том, что руководство данного лагеря не просто «привлекало родителей», но работало напрямую с департаментами образования, организуя отдых т.н. «социально незащищенных детей» - за которых средство перечисляло государство. Надо ли говорить о том, что в подобном состоянии основное внимание уделялось именно «работе» с госорганами – а все остальное, включая безопасность, было вторичным.

В подобном положении даже то, что в качестве персонала набирались студенты педколледжей – то есть, лица, сами еще недавно покинувшие детство, и вряд ли могущие считаться идеальными организаторами походов по достаточно суровой местности – выглядит уже второстепенным. Поскольку самое главное очевидно и так: данный лагерь есть коммерческое предприятие, в котором самое главное – прибыль. Ну, а безопасность детей – да и вообще, дети – важны лишь как неизбежный элемент получения данной прибыли. (То есть тот факт, что они потонули, имеет смысл только в том аспекте, что за этим делом последовали жесткие санкции, вплоть до ареста руководства лагеря. Если бы этого не случилось, и инцидент удалось бы замять – то никаких проблем данная организация не испытывала бы.)

* * *

Вот тут и лежит ответ на вопрос: откуда происходит указанная «гиперопека». То есть – почему из детей делают тех самых «мимоз», оберегая их от столкновении с реальным миром – о чем с негодованием пишет Воеводина. Дело в том, что это абсолютно разумная реакция на существующую в нашем мире систему, согласно которой основным смыслом любой деятельности является получение прибыли. Причем, это касается не только «коммерческого сектора», но и тех систем, которые должны, вроде бы, заниматься совершенно иным делом. Например, учреждений образования – тех же школ. Которые сейчас поставлены в условия, когда главным смыслом существования для них является получение неких «формальных показателей» образования. То есть – оценок, побед на олимпиадах, а главное – отчетов. Бесконечного числа «бумажных показателей», на основании которых департамент образования решает, как и каким образом относится к данному учреждению. (Ну, а департаменту надо так же отчитываться перед «вышестоящими органами» - и так до самого верха.)

Именно поэтому современный учитель поставлен в условия, когда, во-первых, он должен поддерживать в идеальном состоянии эту самую «бумажную работу». (Кстати, в нее входит не только заполнение бумаг, но и необходимость регулярной «переквалификации», полностью отрывающую его от учеников.) А, во-вторых, по возможности производить «селекцию» своих «подопечных», с желательным удалением «проблемных» лиц. В ПТУ – как это случилось в Перми – или в другие школы, где работают менее требовательные педагоги. В конечном итоге это приводит к тому, что наиболее «запущенные» и требующие реального внимания дети оказываются у самых «непритязательных» учителей, как правило, вообще «забивших» на все. С соответствующим результатом. Ну, а то, что общество при этом получает, зачастую, малолетних, а потом и совершеннолетних, преступников –поскольку на смену «непривитой» общественной культуре приходит культура «антиобщественная», уголовная – это никого не волнует. Мы лучше полиции побольше наймем, да охрану везде поставим – авось поможет…

Впрочем, как можно догадаться, проблема это интернациональная. В том смысле, что концепция сегрегации «сильных» и «слабых» учеников неизбежно приводит к превращению большинства школ в некие анклавы «отбросов общества», где вероятность получить ножевые ранения, а то и чего похуже, не сказать, чтобы мала. К примеру, в тех же США подобное состояние есть норма для многих мест– о чем даже кино снимают. А ведь эта страна тратит на образование гораздо больше средств, нежели РФ – и к указанной ситуации подготовлена намного сильнее. Да и вообще, нынешнее состояние образования у нас еще может рассматриваться, еще как терпимое – поскольку тут еще сохраняются какие-то представления о прошлом, есть еще люди, которые по иному смотрят на мир и даже пытаются работать с теми, кто давно уже записан в отбросы. Но это все – отголоски прошлого, и чем дальше, тем сильнее данная система скатывается в «общечеловеческие нормы».

А значит – тем сильнее возникнет необходимость поддержания сегрегации. То есть – того самого разделения «хороших учеников» и «плохих»: на тех, кому повезло, и кому не повезло с родителями и учителями. А поскольку у нас пока еще нет привычного для Запада деления на «хорошие» и «плохие» районы, а так же – всей остальной инфраструктуры – это приводит к необходимости для родителей самим выполнять функции охраны, контроля и т.д. Ну, а «неравномерность» существующей системы расселения – когда «обеспеченные» родители живут в одном месте, а «приличная школа» или учреждение дополнительного образования существует в другом – приводит к тому, что ребенка реально надо возить. (Поскольку сам он не добраться просто не сможет – вне всякого желания.) То же самое касается и пресловутых «лагерей» - которые еще недостаточно разделены на те, что «для быдла», и те, что для «господ». (В результате чего «приличный мальчик» может в учреждение, для которого главное – получение денег, причем с полным невниманием к безопасности.)

* * *

То есть, вопреки представлению Воеводиной, говоря о «гиперопеке», мы имеем место не с «психологически», а с социально определяемым явлением. И сравнение этого состояния с тем, что было при СССР, может быть следствием только одного: однозначного непонимания принципов социального устройства. Ну, и конечно, откровенной глупостью для данного состояния является надежда на какую-то «мобилизацию», схожую с мобилизацией советского общества, с отсылкой ко временам Великой Отечественной войны. Поскольку единственным, более-менее сходным с нынешними временами, примером является период войны Первой Мировой. Когда при указанной мобилизации одни смотрели, что лучше украсть – извините, на чем лучше при этом заработать. А другие – думали о том, как бы сбежать с фронта. Причем, порой не останавливаясь перед тем, чтобы пустить пулю в спину офицеру. Вот наше будущее, а точнее, наше настоящее –а вовсе не то единение народа, что было в период Великой Отечественной войны.

Ну, и в завершении стоит сказать еще одну неприятную вещь – а именно, то, что указанное разделение на «хороших» и «плохих», утвердившееся на Западе, как показывает практика, есть состояние крайне зыбкое. Поскольку реально «светлыми» тут является небольшая кучка настоящих «хозяев жизни» - владельцев крупной собственности. А т.н. «средний класс» есть всего лишь разновидность их слуг, для которых волей господ установлен пока «режим особого благоприятствования». И который в любой момент может быть нарушен – как это происходит в некоторых европейских странах, где в «теплые и безопасные городки» указанной «высшей волей» впускаются деструктивные элементы в виде мигрантов. (Деструктивные не сами по себе, а вследствие своего социального положения.) С соответствующими результатами. Так что надеяться, что процесс указанной сегрегации, завершившись, позволит дать некие «островки безопасности», не стоит. Поскольку в данном мире в безопасности могут быть лишь «настоящие» господа…


Tags: классовое общество, образ жизни, образование, постсоветизм, прикладная мифология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 132 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →