anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

О понимании России (умом). Часть третья

Поняв, что именно большевикам удалось «выйти» на одну из важнейших особенностей России – то есть, совершить то самое «понимание умом» ее, которое было не под силу ни дореволюционной интеллигенции, ни, тем более, «интеллигенции» современной (всем этим «экспертам» и «аналитикам») - стоит остановиться на этом факте поподробнее. (Поскольку именно тут лежит ключ не только к значительной части не только российских, но и к мировых проблем.) Поэтому не будем особо заморачиваться, и сразу отметим, что состоит эта особенность в идее созидательного труда – как явления, имеющего высокую ценность. Точнее сказать, созидательный труд вообще выступает основой человеческой цивилизации, но именно в нашей стране он оказался критически важным. (И остается таковым до сих пор.) Причина этого в том, что Россия – как уже не раз говорилась –  страна, находящаяся в критических условиях. Просто так сложились обстоятельства: вытесненные давлением Востока (монголы) и Запада (поляки, немцы) в, мягко говоря, неблагоприятные условия северной Евразии, русские просто обязаны были использовать наиболее эффективные методы организации жизни. Потому, что иначе – смерть…

Ну, а потом, когда пришлось вновь столкнуться с еще более усилившейся и агрессивной Европой Нового Времени, эта самая смерть стала еще вероятнее. Кстати, вполне возможно, что при несколько иной конфигурации событий – если бы Запад «разобрался» со своими внутренними проблемами и дележом колоний чуть пораньше – о России можно было бы говорить только в прошедшем времени. Но как сложилось – так сложилось, и пропустив свой шанс уничтожить и частично поглотить сформировавшуюся страну, Европа уже никогда не смогла этого сделать. (Последний момент, когда можно был покончить с русскими – это, наверное, начало 17 века.) Поскольку сложившееся в имеющихся условиях «служилое государство – как это не странно – оказалось эффективнее, нежели традиционный европейский абсолютизм. Тем более, что «отстроенный» ко времени Петра Великого механизм «теневого копирования» позволил России легко перенимать все критические достижения своих врагов.

* * *

Правда, эта эффективность имела своей обратной стороной меньшую внутреннюю устойчивость. Связанную с тем, что идея «служения всех сословий» – опять-таки, во времена Петра достигнувшая своего максимума – выглядит со стороны «верхушки» менее привлекательной, нежели классическая европейская картина продажи «дворянской лояльности» за определенные блага. Еще раз отмечу – речь идет о преимущественных тенденциях. Поскольку и при Петре была указанная «продажа», и в Европе были дворяне, настроенные на служение государству, а не на услужение государю. Вопрос только, в каком количестве. Так что если тут и есть смысл говорить о каком-то «особом пути», то стоит отметить, что связано он исключительно с тем, что для России и ее населении вопрос выживания стоял гораздо острее, нежели для Европы Нового Времени.

Однако, в любом случае, при снижении опасности уничтожения страны, вероятность замены указанной системы на «нормальный» абсолютизм естественным образом возрастала. Что и произошло в реальности: по мере укрепления российских позиций укреплялось и стремление дворянства перейти из «служилого» состояние в состояние наследственных владельцев. Завершилось все известной «Жалованной грамотой», дарованной Екатериной Второй в период достижения пика военного могущества страны. Впрочем, инерция петровской системы позволила ей просуществовать еще полвека – разбив при этом самую мощную армию своего времени и даже попытаться стать архитектором Нового Европейского Порядка. Но уже неудачно, поскольку экономика страны, сделавшей однозначный «европейский выбор», уже ко времени «Эпохи Конгрессов» находилась в критическом состоянии. Тем более опасным стало оно к середине XIX столетия, когда Запад – и, прежде всего, Великобритания, бывшая европейским гегемоном – решил, что имеет достаточно сил для очередного решения «русского вопроса».

На самом деле, «дело» казалось практически беспроигрышным: на одной стороне две самые развитые страны мира – Англия и Франция, уже перешедшие к буржуазному устройству и имеющие развитую экономику. (Кстати, само «запихивание» недавнего врага и текущего конкурента в один союз с собой был чрезвычайно выгоден Великобритании.) На другой – «траченная молью» николаевская монархия, опирающаяся на архаичную крепостническую экономику с не менее архаичным абсолютистским устройством власти. (Той самой, где – как это сказано выше – главная цель состоит в продаже дворянами своей лояльности королю.) Конечно, была еще память об относительно недавнем обломе Бонапарта  -но кто знает, что его конкретно обломало? Может, генерал Мороз? Или излишняя самоуверенность «непобедимого героя»? В общем, никаких логических доводов в пользу того, что «Русская кампания» будет существенно тяжелее завоевания Индии, в середине XIX века не было.

* * *

Но в реальности – как мы знаем сейчас - получилось совершенно иначе. В том смысле, что два года тяжелой войны – в которой союзники потеряли порядка 160-170 тыс. солдат и понесли немалые затраты – несколько не соответствовала изначальным представлениям о легком походе против отсталой державы. Именно поэтому реальные итоги Крымской войны оказались довольно скромными. В том плане, что об изначальной цели – исключении России из активной политики и лишения ее выхода к Черному морю (а возможно – и вообще, превращение ее обратно в «Московию») – пришлось навсегда забыть. Что же касается самой России, то для нее данная война напротив, парадоксальным образом,  вызвала всплеск модернизации. (И военной, и экономической, и социальной. ) Подобное развитие ситуации создало даже ложную теорию – которая, как не странно, жива до сих пор – о том, что именно поражения наиболее благоприятны для нашей страны. (В крайнем варианте это выражается в «смердяковщине»: «хорошо, если бы умная нация победила бы глупую».)

Хотя понятно, что это чистый бред – судьба Индии или Китая прекрасно показывает, что бывает, если мечты Смердяковых осуществятся. Что же касается России, то для нее как раз Крымская война как раз показала обратное: то, что  даже в условиях разложения государственной структуры она оказалась сильнее, нежели должно было быть, если судить по «формальным показателям». На самом деле это крайне важно, поскольку деградация государственных систем, как уже не раз говорилось, вещь неизбежная – а в жестких условиях существования еще и довольно быстрая. (Например, для тех же дворян служба «тут» была «не сахар» - это не в Версале королю горшок подавать. А значит, бороться за отмену любых ее проявлений они должны были активно.) Однако даже в указанных условиях оказалось, что множество людей еще сохраняют представление о необходимости работы на благо Родину, стараются честно выполнять свой долг. Что вся мерзость «николаевского крепостничества» -мерзость реальная и неоспоримая – не может помешать им выступать защитниками своей страны.
 
В этом плане интересны, например, «Севастопольские рассказы» Толстого – читая которые, порой забываешь, что речь идет там не просто о классовом государстве, а о государстве крепостническом. О государстве, в котором отчуждение «низших» классов от «высших» выражалось в крайне уродливых формах.  Поскольку «там», в осажденном городе, можно было увидеть совершенно противоположное – мобилизацию всех ради единой цели. Что, по сути, компенсировало все недостатки гниющей монархии: бездарно и трусливое командование, заботящееся лишь в своих интересах (будь вместо Меньшикова более активный полководец – неизвестно, смогли бы «союзники» вообще удержаться), безудержное воровство в сферах снабжения, отсутствие стратегического планирования вообще – в результате чего важнейшая военная база страны не имела нормальной связи с «центром», и т.д., и т.п. Именно поэтому, хотя военный героизм и самоотверженный труд все-таки проиграли – но сделали не так позорно, как это должно было быть, исходя из «формальных свойств» русского государства. Что позволило официальным пропагандистах наперебой утверждать о «единстве царя и народа» и прочем «Православии, Самодержавии, Народности».

* * *

А более умному Тютчеву – создать те самые строки о загадочных свойствах страны, которая существует вопреки рациональным смыслам. Хотя, на самом деле, все описанное не менее рационально, нежели известное стремление членов классового общества растаскивать все общие блага по своим частным «норам». Более того, не стоит думать, что указанная – то есть, направленная на служение и труд (и поэтому могущая быть названной «трудовой») – модель поведения есть свойство только России: напротив, она является имманентным свойством человеческого разума вообще. Который, по сути, изначально есть инструмент именно трудовой деятельности – то есть, деятельности по сознательному изменению мира. Другое дело, что в условиях сытого и безопасного – пуская и относительно – общества «классовая» стратегия всегда эффективнее, и поэтому – гораздо массовее.

И единственное отличие нашей страны состоит в том, что последняя –как уже не раз говорилось – изначально существует в более тяжелых и опасных условиях. Поэтому для нее вероятность проявления «трудовой стратегии» несколько увеличена. Впрочем, можно сказать, что определенную роль тут играют и иные факторы. Например, низкая плотность населения, которая, судя по всему, «обратным образом» связана с эгоизмом: чем больше плотность, тем действеннее будут стратегии «жить ради себя» - и наоборот. Кстати, подобная особенность порождает гораздо более сложные закономерности относительно связи альтруизма и коллективизма, нежели это традиционно считается – но об этом надо говорить отдельно. Пока же, возвращаясь к России, стоит отметить, что даже для нее наиболее действенным моментом проявления «трудовой стратегии» выступают периоды наиболее тяжелых положений. Войны, кризисы, процессы активных перемен (вроде петровских)... Именно тогда люди, занятые реальным делом:  преобразованием мира в самом широком смысле слова – борьба с врагом сюда тоже относится – становятся основой существования.

Ну, а паразиты – бегут в тыл, отсиживаются по штабам (на тех должностях, которые не требуют ответственности), уезжают из страны, наконец  уходят в «частную жизнь». Разумеется, стоит ситуации хоть как-то стабилизироваться – и они опять вылазят на первые места, чтобы присосаться к общественным благам. И, тем самым, снова тащить общественную систему к очередной катастрофе. Впрочем, это так же присуще абсолютно всем социумам эпохи «Разделенного мира». Поэтому неудивительно, что идея  о том, что неплохо было бы от данного этапа избавиться, в человеческой истории неоднократно возникала. То есть, задавался вопрос: зачем нужны эти самые паразиты, если они только портят и гадят, жрут и плодятся? Впрочем, сложность тут состояла в том, что эти самые паразиты, как правило, никогда не позиционировали себя в подобном качестве. Напротив, практически всегда они считали себя основой существования – а иначе как заставить остальных мириться с их паразитизмом!

* * *

 Поэтому в течение веков указанная «антипаразитическая идея» повисала в воздухе. Пока не пришли марксисты с их классовым анализом, и не разложили все по полочкам. Вот тут то мы и подходим к самому главному. К связи России с данной системой миропонимания – благодаря чему наша, не сказать, чтобы самая передовая и образованная страна совершенно неожиданно оказалась не просто готовой принять данную систему. (Весьма и весьма сложную и необычную в традиционном смысле.) Но и стала флагманом в плане ее дальнейшей разработке и применения. Собственно, можно сказать, что в данном случае марксизм просто «выявил» неявно существовавшую до того «трудовую стратегию», придав ей очевидное место в существующей реальности. Именно поэтому, несмотря на всю новизну, а порой даже и кажущуюся антагонистичность всей существовавшей до того жизни, марксистское миропредставление большевиков было, в целом, принято страной. А кричащие об антирусской сущности «жидовского учения» витии, в конечном счете, были верно квалифицированы, как паразиты и певцы паразитизма. С соответствующим итогом для себя.

В результате чего страна, потерявшая «лучших людей», а так же, просто людей, вместо ожидаемой катастрофы получила необычайный импульс развития и стала ведущим государством в истории. Правда, стоит понимать, что произошло это понимание в период Суперкризиса. Когда, как уже не раз говорилось, ценность «трудовой стратегии» возрастает во много раз. По достижению же мирного и сытого времени оказалось, что это понимание не окончательное, и что все стремиться вернуться на круги своя. Но, тем не менее, даже такая «экстериоризация» скрытых сущностей явилась очень большим достижением в человеческой истории. Настолько большим, что именно от нее можно вести отсчет начала нового времени – времени «депаразитизации» человечества.

Но обо всем этом, разумеется, надо говорить отдельно…


Tags: Принцип тени, Российская Империя, исторический оптимизм, история, социодинамика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 101 comments