anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Продолжение разговора о советских проблемах

Итак, основная проблема, порождающая советский «дефицит», состояла в снижении роста производительности труда. Впрочем, не только. Можно даже сказать, что именно указанный момент и являлся ключевым в процессе перехода Советского Союза от развития к деградации и гибели. Подобная мысль, впрочем, может показаться банальной – однако стоит понимать, что проблема с производительностью в СССР проявлялась несколько иначе, нежели во всем остальном мире. Например, она совершенно не влияла на экономику, как таковую – точнее, на то, что обычно понимается в подобном плане. То есть – снижение указанного роста не приводил к биржевым и финансовым кризисам, к массовому разорению предприятий и прочим неприятным вещам. (Вроде безработицы, увеличения преступности или снижения уровня жизни граждан.)

Скорее, наоборот – вне зависимости от того, возрастало ли количество производимых изделий на одного работника или нет, уровень его потребления понемногу увеличивался. Ну элементарно же: вне общественного богатства все равно росло вне зависимости от того, была ли «производная» этого роста высокой или низкой. (Или вообще, отрицательной.) То есть – дома строили, хлеб растили, ботинки шили, пускай и в меньшем количестве, нежели было бы при увеличении производительности труда. Никто не разорялся, не закрывал заводов, не выбрасывал людей на улицы – в общем, пускай не так замечательно, но жизнь продолжалась. Так же можно сказать и про страну в целом: вне зависимости от того, какой был в ней экономический рост, абсолютная величина общественного богатства постоянно увеличивалась. Ну понятно же – все строится, создается, производится, какой же может быть результат? Вот если бы рабочие, вместо того, чтобы трудиться на заводах, пошли за пособием на биржу – то есть, стали бы не производить, а только потреблять – тогда да, возникли бы проблемы. Или, если бы произведенные товары вместо того, чтобы быть приобретенными гражданами начали бы уничтожаться – как это иногда делают на «благословенном Западе» в кризис – тогда можно было бы говорить о проблемах. А так…

В общем, нетрудно догадаться, что реально проблема производительности если и волновала советских людей и советских руководителей – то в несколько ином смысле, нежели это принято у капиталистов. Поскольку речь тут шла не о необходимости выживания в жесткой конкурентной борьбе – а о более мягком «соревновании с Западом» (жизненная важность которого очень сильно упала после достижения паритета) и вообще, о сохраняющихся с «давних времен» требованиях «двигать прогресс». Еще раз – подобные требования были не просто «мягкими», но еще и крайне условными: в том смысле, что советская экономика прекрасно работала в любом случае, а советские граждане в любом случае увеличивали бы свое потребление. (Даже если бы рост производительности стал нулевым.) Именно поэтому можно сказать, что никакого экономического кризиса, никаких экономических проблем СССР не испытывал до самого своего конца. И даже в 1989-1990 годах его экономика вполне успешно функционировалп, как производственная система – несмотря на то, что к этому времени был проведен ряд «стимуляционных» реформ, неизменно имевших своим результатом этой работы.

* * *

Однако если с точки зрения экономики страна была защищена от каких-либо проблем, то на более «высоком» системном уровне они не могли не возникнуть. А точнее, возникали с гораздо большей вероятностью, нежели у менее развитых обществ. (Поскольку последние попадают в «классический» экономический кризис гораздо раньше, нежели приходят к подобному состоянию.) Дело в том, что, как уже говорилось выше, повышение производительности труда в СССР до определенного времени компенсировало неизбежный рост зарплат. Почему он происходил – было сказано в прошлой части, тут можно только напомнить: в стране, в которой не было рынка труда, а напротив, была необходимость у правителей завоевывать общественное расположение, ожидать чего-то иного было невозможно. То есть – в Советском Союзе нельзя было даже представить ухудшение уровня жизни. (Да, он был изначально невысоким – однако впоследствии только повышался, пускай и не так сильно, как хотелось.) Действия, ведущие к обратному, просто бы не поняли и не приняли – события в Новочеркасске 1962 года четко показали, что может произойти при повышении цен на жизненно важные товары. Поэтому указанный путь – «спасение» через уменьшение потребления – не рассматривался до самого конца страны. Дефицит же, несмотря на внешнюю неприятность, росту уровня жизни, в целом, не мешал – поскольку производимые товары все равно расходились по своим потребителям. Да, через «Серую зону», да окольными путями – но холодильники были полны, а одевалось население в те же 1980 годы гораздо лучше, нежели в «бездефицитные» 1950-1960 годы.

Правда, как уже не раз было сказано, за это пришлось заплатить развитием указанной «Серой зоны» - но ее опасность до самого последнего времени просто не осознавалась. Впрочем, начиная разговор об этой самой «зоне», сразу же стоит упомянуть второй важный аспект, повлиявший на ее появление и развитие. А именно – на то, что отказ от продолжения интенсификации экономики приносил не только «дисбаланс на рынок» (в кавычках, поскольку «рынок» тут немного не то, нежели понимается обычно). У него были и еще более опасные последствия – но, опять-таки, в «высших слоях» советской действительности. Дело в том, что рост производительности труда в СССР всегда был сопряжен с ростом квалификации работников. Кстати, для капиталистических стран это правило не работает – там вполне может наблюдаться обратный процесс. Например, «фордизация» экономики, переход к производствам с высоким уровнем разделения труда напротив, приводит к снижению среднего уровня квалификации рабочих.

Но в СССР начиная с 1920 годов происходил именно процесс повышения данного параметра. В том смысле, что от околонулевого уровня квалификации «среднего пролетария» - на 80% недавнего крестьянина (о самих крестьянах и речи вести не стоит) – страна уже к концу 1960 годов перешла к состоянию со всеобщим средним образованием. (И со всеобщим профессиональным. В том смысле, что практически все устраивающиеся на работу уже имели профессию, полученную в разных учебных заведениях – от университетов до ПТУ.) В подобной ситуации очевидно было, что наиболее современные и требующие высокой квалификации рабочие места являются наиболее престижными во всех смыслах слова. Даже если реально они приносят меньший доход, нежели более «простые». (Скажем, пастухи в СССР 1960 годов зарабатывали очень хорошо – но желающих иметь подобную работу было немного. ) Подобная особенность советского общества оказывалась наиболее оптимальной практически со всех точек зрения – что говорит о ее «высшей оптимальности».

Поскольку, во-первых, внедрение передовых методов производства однозначно улучшало состояние экономики, вело к увеличению производимого ею совокупного продукта. Во-вторых, это повышало общую «научно-техническую» оснащенность общества и давало возможность обеспечивать не просто паритет в военном и ином соревновании с Западом, но и задавать этому соревнованию направление. (Например, перевести военное противостояние в ракетно-космическую сферу вместо производства ударной авиации и авианосцев, где у Штатов было абсолютное преимущество.) В-третьих, это вело к изменению структуры общества, к доминированию в нем более образованных и культурных слоев. Это вело к уменьшению преступности и, опять-таки, к повышению уровня жизни людей. (К примеру, пресловутая шпана – то есть, молодежная мелкоуголовная среда – к середине 1960 годов практически исчезла.) Наконец, стоит понимать, что указанная направленность на прогресс позволяла канализовать и развивать творческую активность масс «с пользой для общества»– например, количество изобретателей и рационализаторов возрастало вплоть до середины 1980 годов. («Угробили» эту деятельность только пресловутые «центры НТТМ».)

* * *

В общем, исходя из всего сказанного, можно понять, что ничего, кроме самых разнообразных благ, данная ориентация на развитие не несла. Однако в «формальном плане» - в плане экономической и политической выгоды – как уже было сказано выше, она не отслеживалась вообще. Иначе говоря, подходя к советской реальности с точки зрения формальной экономики, вряд ли можно было увидеть необходимость в непрерывном повышении уровня квалификации людей и оснащенности производства. Даже более того – можно было предположить, что следуя тому же «западному пути» с его «фордизацией», добиться высоких экономических показателей будет еще проще. И единственное, что мешает этой самой «фордизации» стать магистральным направлением – это банальная нехватка средств. (Поскольку чем выше разделение труда – тем выше начальные капиталовложения при меньшей цене единицы производимой продукции.)

Еще раз – указанное массовое производство к 1960 годам была не просто известно, но хорошо изучено и давно введено в оборот (включая учебники экономики). А вот то направление, которое можно назвать «советским типом производства», с его ориентацией на квалификацию и постоянное ее повышение – осознано не было. Поэтому неудивительно, что стоило стране выйти из необходимости выживания и «производства любой ценой», как она начала «подгонять» действительность под привычные нормы. В том смысле, что разворачивать «нормальные» индустриальные производства с «нормальными» индустриальными представлениями. (Самым ярким примером подобного является приобретение «АВТОВАЗА» - то есть, современного индустриального предприятия массового производства – у итальянцев.) Если подставить сюда уже помянутую слабую экономическую зависимость советских заводов и фабрик от роста производительности, то понять причину, по которой последняя была «подморожена», будет несложно. В самом деле, зачем заниматься тем, что практически ни на что не влияет?

То есть, как уже не раз говорилось, главная причина застоя – достижение уровня стабильности и обеспеченности, при котором необходимость принятия неординарных решений падает к нулю. «Солидные дяди» из министерств и Политбюро просто перестали понимать: зачем нужно развитие? Разумеется, если бы они могли мыслить диалектически, если бы реально понимали диалектический материализм, то тогда… Но зачем? Зачем им это надо было делать, если и так все прекрасно работало, давало план и приносило блага. (И даже если не давало плана – то все равно, блага приносило.) В итоге очередную модернизацию потихоньку свернули, заменив дежурными фразами про рост валового выпуска продукции и улучшение жизни населения. (И ведь ни грамма не врали: как уже говорилось, «вал» реально рос, а жизнь большинства неизменно улучшалась.) Ну, и как было сказано, получили кризис на системном уровне –который вначале проявился, как снижение мотивации, потому – как рост «Серой зоны» вместе с
дефицитом, и наконец – как гибель страны. Причем, как уже было сказано, до самого конца причина указанного явления так и не осознавалась. (И не осознается до сих пор.)

* * *

И, в целом, самой главной бедой СССР было то, что к «началу своего конца» он начал рассматриваться практически всеми (и населением, и руководством), как «обычное общество». Как социум, по своему устройству и поведению не практически отличающийся от иных развитых стран – только при этом лишенный некоторых их неприятных свойств, вроде безработицы и экономических кризисов. Хотя на самом деле, указанные «неприятности» выступают следствие базиса, самого основания капиталистического общества. И их отсутствие означает только одно: то, что советское устройство – абсолютно иное. В итоге все попытки управлять страной, как «обычным» развитым государством неизбежно должны были привести к катастрофе – что и случилось. Причем, как уже было не раз сказано, все попытки этой катастрофы избежать в условиях указанного непонимания лишь приближали ее. К примеру, тот же пресловутый дефицит до самого 1991 года лишь возрастал –до того, что дефицитом стало практически все.

Ожидать какого-нибудь спасения на этом фоне, разумеется, было бы странным. Да и невозможным в фундаментальном плане: Советский Союз начал свое восхождение с «невозможных» решений (вроде плана ГОЭЛРО и, еще раньше, самой Революции) в 1920 годы, и закончил свое существование во время торжества «нормальных» и типовых действий 1980. Таким образом, преподав нам главный урок – понимание того, что отказываться от обыденного мышления, переходить на более высокий его уровень жизненно необходимо. (Даже если это выглядит со стороны и глупо – как глупо выглядел Ленин со своей электрификацией для «прагматика» Уэллса.) И, как не трудно догадаться, это самое знание и является для нас самым важным.


Tags: СССР, прикладная мифология, развал СССР, теория инферно
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 95 comments