anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Еще раз о современном обществе и современном развитии

В рамках продолжения разговора о том, что же реально происходит с нашей цивилизацией, обращусь, если так можно сказать, «к (ее) концу». То есть – к текущему моменту. Для того, внимание на одно крайне интересное явление – а именно, на происходящую сейчас потерю значимости брендов. Да, именно так – тех самых брендов, которые еще совсем недавно казались несокрушимой скалой, незыблемой и неизменной ценностью, которая, собственно, и определяет то, как будет продаваться товар. То есть – если бренд есть, то с ним не будет никаких проблем, ну, а если его нет – то необходимо сделать, поскольку вне «брендового пространства» никакая торговля невозможна. Поэтому неудивительно, что указанная область – то есть, «производство брендов» (не товаров, которые за ними скрываются, а именно символов) считалась основной в любом бизнесе. Производственная же сфера оказывалась далеко внизу – если вообще попадала в поле зрения общественного сознания.

В конце концов, что там значат какие-то убогие заводы, в которых бегают и копошатся не менее убогие муравьи-рабочие. Быдло – оно быдло и есть. А вот креативные и нестандартно мыслящие «работники дискурса», формирующие ту самую, брендовую стоимость – это другое дело. Об этом было написано огромное количество статей и научных монографий, художественных книг и снято фильмов – поэтому воспринималось практически, как непреложная истина. И вдруг оказалось, что указанное понимание постепенно уходит. Правда, речь идет вовсе не об отказе от товарных знаков – разумеется, они остаются.

Но вот абсолютное их значение начинает снижаться. Я, впрочем, уже писал о данной особенности, поэтому тут скажу о ней лишь кратко. К примеру, еще недавно количество моделей «мобильников» (а затем и смартфонов) сводилось к нескольким «именитым» фирмам. Nokia, Apple, Samsung, LG, Sony и т.п. – все эти имена все знали наизусть. (И даже те, которые не были известны у нас, вроде Alcatel, на самом деле являлись фирмами с длительной историей.) И вдруг выясняется, что в настоящее время эти гранды все чаще вытесняются названиями, ничего не говорящими даже современному человеку – вроде LENOVO, XIAOMI или MEIZU. MEIZU против Nokia – еще лет десять назад такой расклад показался бы бредовым. Однако сейчас оказывается, что первая марка встречается гораздо чаще, нежели вторая.

То же самое происходит и в других областях. Еще недавно было известно, что есть три вида кроссовок: Adidas, Nike и Reebok. Ну, и разумеется, подделки под них – вроде знаменитого Абибаса и т.п. Сейчас же я понял, что не помню, как вообще называется моя обувь – по той причине, что во время покупки сталкиваюсь с десятками ничего не говорящих названий. Нет, конечно, можно приобрести и Адидас – не даром, что ли, лет сорок назад это слово писали на заборах – однако последний по сравнению с пресловутыми noname для обычного человека вряд ли будет иметь существенные отличия. За исключением цены. Для спортсменов, возможно, существуют какие-то важные «примочки», которые есть только в «фирме». Но в обычной жизни они мало что значат. В любом случае, прежней «диктатуры бренда» - той самой, что наблюдалась еще лет десять-двадцать назад - даже на рынке одежды и обуви уже не заметно. (Конечно, можно сказать, что и двадцать лет назад можно было одеваться «с рынка» - в неизвестно
где пошитый «ширпотреб», более того, этот «стиль» был наиболее привычен для нашей страны. Но все понимали – это от бедности, и что «настоящий товар» может быть только фирменным.)

* * *

Разумеется, указанная ситуация еще не означает полное «падение бренда» - конечно нет, еще существует огромная «индустрия моды» (брендов) со своими сумочками по цене автомобиля и телевизорами по цене квартиры. Однако уже заметно, что «король-то голый» - в том смысле, что все это имеет малое отношение к реальному качеству, удобству и стилю, и, по сути, «делается на одной фабрике» с бесчисленными китайскими марками. Кстати, подобное утверждение – далеко не банальность: можно вспомнить, как еще недавно само слово «импорт» звучало необычайно сладко, а наименования на французском или итальянском языке вызывали у женской половины населения экстаз. Не случайно практически все «новые собственники» старых советских предприятий старались перейти на новые бренды исключительно иностранного звучания. Написано на латинице – значит, изначально качественно. (А то, что пошито это в Калуге – лучше всего вообще не упоминать.) И вот сейчас мы наблюдаем изменение ситуации на 180 градусов – в том смысле, что все большее число людей понимает: за широко разрекламированным товарными марками нет ничего, за исключением указанной рекламы.

Однако самое удивительное во всем этом – то, что подобная ситуация выглядит странной лишь с точки зрения человека постсоветского времени, твердо уверенного, что подобная ситуация была всегда и везде. (Точнее, всегда и везде в «нормальном мире», за пределами «убогого совка».) Однако это несколько не так – а точнее, совсем не так, поскольку еще лет сто назад подобная «диктатура бренда» показалась бы крайне странной даже самым ярым сторонниками капитализма. Дело в том, что практически все время существования указанной системы общественных отношений неявно считалось, что главным направлением конкуренции должны выступать цена и качество. Правда, в реальности, последнее всегда и везде оказывалось намного менее значимым, нежели стоимость – в результате чего проблема с некачественной продукцией была всегда. Однако о подобной особенности рыночной экономики я уже писал не раз, поэтому затрагивать ее тут не буду.

Скажу немного о другом – о том, что в течение веков указанная биада (качество/цена) казалась исчерпывающей для понимания конкурентного успеха. И только в последние полвека – а еще точнее, в течение где-то 30 лет – она оказалась полностью заслоненной концепцией «бренда» и прочего маркетинга и product placement’а. Впрочем, мир, в остальном рьяно отстаивающий принципы «экономикса» и до сих пор пользующийся формулами, основанными на этом самом соотношении цены и качества – и постоянно бросающий их в качестве доказательств любым сомневающимся лицам – принял данное изменение крайне спокойно. В том смысле, что никто не возмущался тем, что теперь рынок состоит не в том, что надо конкурировать путем продажи более качественного товара по более низкой цене, а в том, что надо обойти противника в «креативности». (Причем, зачастую – за счет снижения реальных потребительских качеств и повышения цены.) Это, дескать, постмодернизм, потребительское общество и прочие достижения цивилизации.

То есть – никто даже не заикнулся о том, что подобная модель, по сути, отрицает классический капитализм больше, нежели все социалисты, вместе взятые. (Что прекрасно показывает главный принцип, на котором базируется современное общество: не просто конкуренция, а конкуренция за место в иерархии. То есть – наличие «лучших людей», элиты.) Впрочем, в рамках поставленной темы это не важно. А важно то, что наблюдаемый в настоящее время процесс можно назвать ничем иным, как именно возвращением к … классическому капитализму. То есть – к той системе отношений, которая была нормой до «советизации мира». Ведь в ней, как уже говорилось, бренд имел, разумеется, значение – но не сверхважное, на порядки превосходящее всю производственную систему. (Ну, и разумеется, говорить о том, что один креативный менеджер или рекламщик может стоить всех заводов и фабрик вместе с их рабочими и инженерами – разумеется, там было невозможно.)

* * *

Указанные изменения могут свидетельствать только о том, что мир постепенно поворачивает к классическому капитализму, а точнее – к империализму, как его высшей стадии. (О том, почему дело обстоит именно так, будет сказано отдельно.) То же, что существует сейчас – а точнее, что существовало до недавнего времени – представляет собой нечто отличное от указанного. Точнее сказать, оно – это самое общественное устройство – все равно является капитализмом империалистического образца, однако с некоторыми отличными свойствами. Которые, в свою очередь, являются «производными» совершенно абсурдного с точки зрения «нормального», исторического направления развития положения, при котором имеющаяся общественная система является гораздо более развитой, нежели вообще возможно при текущем типе общественного устройства. Иначе говоря, созданные во времена «советизированного общества» структуры – и социальные, и производственные, и инфраструктурные – были на порядок выше того, что вообще необходимо для существования капитализма. (Их создание определялось уже не раз помянутой «тенью СССР» - неявным влиянием советского общества на весь мир.)

Именно поэтому оказалось возможным какое-то время вообще не заниматься многими важными – с точки зрения «классического» общества – делами. А многое из имеющегося вообще, «утилизировать» - получая быструю и бесплатную прибыль. Например, это касается системы образования, вот уже несколько десятилетий исключительно стагнирующей – по причине того, что до недавнего времени она в любом случае производила достаточный уровень квалификации работников. (А точнее – то, что принято именовать overqualification.) Или же системы здравоохранения, базирующейся на повышенном – с т.з. «нормы» - здоровье прошлых поколений. (Особенно это заметно у нас – что позволяет, во-первых, давать победные реляции об улучшении показателей в данной сфере. А, во-вторых, сокращать затраты на медицину. Впрочем, в той или иной степени это относится почти ко всем странам.) Ну, и уже не раз помянутой инфраструктуры – включая ту самую энергетику, о которой шла речь в прошлом посте.

Взамен же этого вся «энергия» постсоветского мира аккумулировалась исключительно в сфере дистрибуции и маркетинга. На самом деле, ничего удивительного – поскольку со всем остальным (производством, разработкой) был явный overkill. Правда, это значило, что полноценно «маневрировать» в рамках конкуренции классическим способом – скажем, через снижение себестоимости – было невозможно: созданные в «советизированный» период структуры были заточены под несколько иную задачу. Поэтому этот способ был объявлен устаревшим и провозглашена «новая эра – эра Консьюмеризма». Которая, якобы, пришла на смену устаревшему производственному капитализму.

И так продолжалось до тех пор, пока на «широкую арену» не вышел Китай. Страна, которая очень быстро – по историческим меркам, конечно – показала, как реально обстоит дело. Причем, показала так, что очень быстро достигла практически наивысшего уровня «могущества» в производственном плане. И довольно высокого – в том же научно-техническом. (Причем, стоит понимать, что современное состояние Китая – это еще не предел.) И внезапно оказалось, что по сравнению с прошлым сейчас мало что изменилось. Что все эти разговоры о потребительском обществе, о постмодерне и прочих «модных темах» - в общем, все «достижения современной мысли» на самом деле являются просто пеной по сравнению с самым главным. С уже указанным созданным в «советизированное время» богатством – структурным, человеческим, производственным, научно-технологическими и т.д. – а так же, с тем, как оно определяет поведение наших современников. Однако, поскольку все это создавалось в условиях иной формы общественного устройства – то значит, вряд ли может быть признано наиболее эффективным в текущей ситуации. Именно поэтому страна реального госкапитализма – КНР – уверенно обошла такие же госкапиталистические-империалистические, но привыкшие к несколько иной модели «развитые страны». Причем, как можно догадаться, на самом деле, указанный «обход» - это только начало.

И в будущем следует ожидать еще более радикальных перемен. Но, разумеется, это все требует уже отдельной большой темы…


Tags: Китай, постсоветизм, прикладная мифология, смена эпох, социодинамика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments