anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Categories:

СССР, устойчивость и классы. Часть третья

Продолжаем разговор о том, что же было с классами в СССР. И, прежде всего, отметим, что, говоря о классовом устройстве, будем иметь в виду исключительно то, что обычно принято именовать классами антагонистическими, соотносящимися друг с другом через явления, именуемое «эксплуатацией». Поскольку именно оно и интересно нам в рамках поставленной темы. Поскольку, опять-таки, это позволяет нам разобраться в теме «стабильности». (В отличие от взаимоотношений классов неантагонистических – например, рабочих и крестьян.) Поскольку что же представляет собой основа «классовой стабильности»? А вот что: классовая стабильность основывается на выгоде для правящего класса поддержания текущей ситуации. Понятно почему: именно господа, как уже было сказано в предыдущей части, и снимают основные «сливки» с существования классовых обществ. То есть – получают при этом возможность «драть три шкуры» с «мужиков». И, разумеется, просто так упускать данную возможность для них было бы крайней глупостью.

Что же касается самих «мужиков» - крестьян, рабочих – то для них ценность сохранения имеющихся отношений достаточно сомнительна. Поскольку в крайних случаях при «смене владельца» вообще ничего не поменяется: платил оброк одному сеньору – теперь будет платить другому. Разумеется, это крайне упрощенный и неверный – в общем случае – взгляд, поскольку при разрушении социумов страдают и «низы». Однако речь тут идет именно о восприятии – а оно, в основном, именно такое, как сказано выше. В результате господам приходится довольно сильно постараться для того, чтобы заставить последних выступать в защиту «своей Родины». Ради этого приходится выстраивать сложную систему, именуемую идеологией – да еще и поддержанную репрессивной машиной. (Скажем, для того, чтобы брать рекрутов в солдаты.) Ну, и разумеется, при «проблемах» у вышестоящих – то есть, при рассмотренной в прошлой части «загнивании системы» - этот самый «патриотизм» постепенно улетучивается. Но именно постепенно и по мере того, как «верхи разлагаются» - предполагать, что он исчезнет при «живой системе» было бы странным.

То есть – для любой классовой системы нормальным состоянием является стремление господствующих классов к поддержанию статуса кво. Ну, а теперь сравним это с советскими временами – а точнее, с позднесоветскими, плавно переходящими в постсоветские. Наверное, все, кто застал их, прекрасно помнит и общий настрой – когда практически всем было все безразлично. (Точнее даже пофигу, точнее… впрочем, не будем матом.) «Сливалось» государство, разрушались связи, шедшие еще с дореволюционных времен, падало производство – а народ и начальство в удивительном унисоне друг с другом зачарованно смотрели на данный процесс. А точнее, поддерживали в целом его, но довольно слабо: дескать, посмотрим, что будет после – в любом случае лучше, нежели сейчас... Впрочем, был еще пресловутый «референдум», где большая часть населения выступило «за Союз» - правда, за «обновленный». Что тогда однозначно трактовалось, как «лишенный социалистических атрибутов» - то есть, того, что под ними понималось. (В том смысле, что не только то же массовое образование или здравоохранение «советским» не считалось, но даже отсутствие массовой безработицы с социализмом не связывалось.)

* * *

В общем, можно сказать, что во время гибели СССР можно было наблюдать потрясающую аномию, полное отсутствие связности между «общим», «государственным» и «личным» в плане общественного сознания. Это, впрочем, не является особой тайной. Однако еще более интересным в указанном плане является то, что при всем этом подавляющее число людей продолжало… честно выполнять свои обязанности. То есть – ходить на заводы, фабрики, работать, учить, лечить и даже управлять! В общем – решать свои, прямые задачи в то время, как на «глобальном плане» все летело в тартарары. Вот это уже намного интереснее – поскольку, как известно, обыкновенно в случаях крушения государства господствует совершенно иная модель поведения. А именно – стремление или спрятаться поглубже от всего этого безобразия. Или же, напротив, желание урвать свой кусок от происходящего. Но ходить на работу и делать вид, что ничего не происходит? Вот это на самом деле странно: наверное, есть такие солипсисты, которые реально способны на замечать происходящего вокруг. Вот только позднесоветских граждан и такими солипсистами так же нельзя назвать: они все прекрасно видели и замечали. Однако действий никаких не предпринимали.

Поэтому вряд ли стоит считать указанное поведение следствием желания «засунуть голову в песок». Скорее это может говорить о том, что в момент крушения СССР практически никто – включая пресловутое «начальство» - не задумывался о том, что при этом меняется что-то значимое в его жизни. То есть, ключевой во всех обществах вопрос о собственности – и, прежде всего, о собственности на средства производства – для советского человека оказывался просто выведен за рамки рассмотрения. Это очень важно – поскольку именно эта категория во всех досоветских обществах, начиная с глубокой древности, оказывалась ведущей. Да что там древность – в той же Революции 1917 года главным вопросом, который и определил, какие силы победят, стал вопрос «земельный». «Землю крестьянам!». Ну, и «фабрики рабочим» - в том смысле, чтобы дать возможность пролетариям перехватить контроль над производством у его хозяев. Собственно, это разумно: собственность на средства производства есть альфа и омега классового общества, его основа, стержень – на который «нанизывается» все остальное.

Правда, тут стоит сделать крайне важное отступление – речь идет именно о собственности. Не об управлении – с чем иногда ее путают – а именно о том, чтобы иметь возможность осуществлять всю полноту власти над указанными средствами производства. В том числе, и самое главное – определение цели существования этих самых средств. То есть – иметь возможность решать, для чего необходимо само наличие данной сущности и можно ли это изменить. Например, продать завод и купить себе виллу. Или, скажем, снести кондитерскую фабрику и построить торговый центр. Или еще сделать много чего интересного и заманчивого – то есть, осуществить именно то, что, собственно, и отличает реального собственника от управляющего. (В том числе, и реального собственника, могущего скрываться по «маской» чистого управленца.) Ну, и разумеется – что как раз и создает тот сложный клубок самых разнообразных и противоречивых связей, который и принято именовать «собственническим» или классовым обществом.

* * *

Однако как раз этого-то в СССР и не было. Номенклатура – включая самую высшую – разумеется, управляла сложным советским производственным механизмом. Но вот выбирать и изменять цели этого управления было для нее почти невозможно. Нет, конечно, попытки осуществить это были – но они, как правило, гасились сложной системой взаимообеспечения интересов. В результате чего даже обладающие значительной формальной властью лица до самого последнего момента оказывались связанными некими негласными – но очень жесткими ограничениями. (То есть – каковыми бы ни были их желания, реальные цели существования управляемых ими система задавали не они.) Однако именно поэтому указанный выше «комплекс» стабилизации – да и вообще, «целеопределения» поведения социальной системы – в Советском Союзе не работал. Иначе говоря, если во всем остальном мире и во всех остальных временах главной задачей общественного существования являлось – опять-таки, как это было сказано выше – сохранение и расширение могущества собственников, то в СССР дело обстояло иначе. Тут работали совершенно другие механизмы, связанные с совершенно иными сторонами человеческой жизни – о которых уже было сказано немало, а так же будет немало сказано. (Но потом.)

А точнее – к указанному периоду гибели страны абсолютно не работали. Иначе говоря, позднесоветское общество существовало, как «общество без цели». (Забавно, но известная фраза из фильма Данелия о том, что «общество, в котором не существует цветовой дифференциации штанов не имеет цели» довольно хорошо классифицирует подобную ситуацию. Правда, как можно догадаться и из фильма, и из последующих событий – обретения цели в виде стремления к нужным «штанам» есть вещь на порядок более мерзкая.) Собственно, именно в этом и лежит основание поразительно легкой гибели страны: лишенный «общесистемной» направленности развития – даже в виде суперпозиции интересов собственников – СССР некоторое время существовал исключительно за счет инерции существующих систем. Однако неизбежная «раскачка» общества в период Перестройки – опять же, за счет бесконечного количества «локальных» инициатив – привела к возникновению процессов с положительной обратной связью, и неизбежному разрушению. Которое, собственно, до самого конца и не осознавалось – впрочем, в значительной мере, не осознается и теперь. (Хотя, судя по всему, сейчас руководство РФ все-таки поняло, что СССР больше нет – и начало действовать с учетом данного фактора.)

Таким образом, можно сказать, что ключевой особенность гибели СССР выступило то, что в нем не было осознания особенности и уникальности существующего общества, как общества, кардинальным образом отличающегося от всего, что было до него. То есть, как уже не раз говорилось, существовала ложная уверенность в том, что это «обычная страна». Ну, может быть, имеющая некоторые особенности – но, в общем-то, не выходящая за рамки того, что именуется «цивилизованным миром». Что же тут самое интересное – это касалось не только указанного государства, а практически всех, кого когда-то коснулась «советская тень». Особенно, если учесть тот момент, что в рамки этого самого «обычного» состояния вкладывались уже помянутые выше особенности, связанные именно с «необычностью», с уникальностью «советизованного мира» - такие, как массовое образование, здравоохранение или развитая социальная защита. Впрочем, об указанном аспекте надо говорить отдельно.

Тут же, завершая поставленную тему, следует сказать только то, что последующие после 1991 года события прекрасно показали, что же в реальности представлял собой этот самый «советизированный мир» во главе с СССР, и насколько он сильно отличался от того, что было «до», и что наступило «после». Собственно, это и есть самое главное, что нам стоит понять на будущее…


Tags: классовое общество, постсоветизм, прикладная мифология, развал СССР, социодинамика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 171 comments