anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Лярвы и шарикоподшипники

Как уже говорилось в прошлом посте, в настоящее время популярным явлением выступает «кормление лярв». То есть, крайне деструктивное действие, состоящее в том, что человек все силы – по крайней мере, интеллектуальные – тратит на борьбу с тем, чего давно уже не существует. (Напомню, что лярвами в римской мифологии именовали зловредные духи умерших людей, привидения, могущие вредить живущим людям – в общем, нечто несуществующее, однако влияющее на жизнь реальных людей.) К данной категории относится, например, всем известная «борьба со сталинизмом», основный свойством которой является то, что ведется она в условиях, когда никакого «сталинизма» давно уже не существует: даже «первая десталинизация», проводимая Н.С. Хрущевым, началась через три (!) года после смерти Сталина! Что же говорить про «вторую десталинизацию» образца 1986 года, или про подобные процессы, идущие сегодня. (Как говориться, хорошо бороться с врагом, который давно уже умер!)

Однако на эту борьбу с давно уже умершим политическим деятелем уходят реальные силы и средства – которые могли бы быть брошены на решение реальных проблем. В ту же Перестройку сколько умных и честных людей было увлечено этими самыми «репрессиями», проглядев за «ужасами Гулага» окружающие их настоящие проблемы? И очнулись только тогда, когда эти самые проблемы привели к гибели страны, и вокруг стали реально грабить и убивать. (Не «виртуально», в книгах и статьях – в самой, что ни на есть, физической жизни. Причем, в некоторых «национальных республиках» делать это стали весьма активно.) Впрочем, даже для многих даже этого (!) оказалось недостаточным – скажем, тот же Б.Н. Ельцин в 1996 году сумел собрать, как минимум, третью часть всех имеющихся избирателей, именно пугая их «ужасами совка». Еще раз: был самый разгар «бандитского капитализма», на юге страны шла реальная война, где города обстреливали из «градов», а в Сибири и на Дальнем Востоке в прямом смысле слова замерзали города. К этому еще следует прибавить тот факт, что примерно 80% жили на уровне нищеты, чтобы понять – какова же должна быть реальная поддержка проводимого руководством страны курса. (Поэтому все предварительные расчеты давали Ельцину где-то 5% голосов.) Но для примерно 30-40% граждан все это оказалось менее значимым, нежели мифический тоталитаризм и прочие «ужасы приходя КПРФ к власти».

* * *

То есть, можно сказать, что «лярва антисоветизма» буквальным образом выела россиянам мозг, как это делают мифические зомби. А без мозга, как известно, прожить практически невозможно – что и привело к катастрофической смертности населения в последующий период. (Выйти из которой ужалось более, чем через десять лет после указанного 1996 года – да и то, благодаря крайне благоприятной ценовой конъюнктуре.) Тем не менее, даже этот пример оказался недостаточным для того, чтобы понять, насколько дорого во всех отношениях пытаться строить жизнь, рассчитывая ее не на будущее, а на прошлое. Скажем, опасаясь возвращения советского дефицита товаров в то время, когда существует катастрофический дефицит зарплат. Кстати, указанный страх перед «пустыми полками магазинов» существует до сих пор: скажем, года два-три назад украинские «аналитики» любили приводить примеры «пустых полок» в Крыму или в самой России: дескать, из-за «санкций» там не осталось никаких товаров! (Именно на полках, а не в холодильниках. ) Да и «наши», простите, «аналитики» до сих пор любят пугать этими самыми «полками». (Это относится к «оппозиции»). Или, наоборот, показывать забитые прилавки – и говорить, что у нас «все ОК». (Те, кто находится на провластной позиции.)

Хотя в реальности при существующем типе экономики дефицита товаров быть просто не может. Более того, именно забитые прилавки и склады являются признаком экономического кризиса – скажем, во времена Великой Депрессии те же продукты приходилось просто уничтожать, поскольку не было спроса. И одновременно с ними люди умирали от голода – поскольку у них не было денег, чтобы заплатить за все это. (А те, которые пытались взять товары без денег – умирали уже от «переизбытка свинца в организме» или, в самом лучшем случае, садились в тюрьму.) Да что там «Великая Депрессия» - в уже помянутые 1990 годы, когда большинство людей питалось со своего огорода или отоваривая «заводские талоны на еду» (сейчас все давно уже забыли, что это такое), прилавки были забиты разного рода товарами. (Примем, многие из них, как та же колбаса или сыр, производимые еще по советским ГОСТам, были крайне высокого качества.) Однако все равно – в головах россиян до сих пор намертво забит известный штамп: кризис – это когда в магазинах нечего купить. (Тут еще можно упомянуть, что именно когда купить было нечего – то есть, во второй половине 1980 годов – потребление граждан России достигло максимального уровня во всей ее истории. Что не просто зафиксировано статистикой – но подтверждается многими косвенными параметрами, вроде обследования призывников.)

Таким образом, «переключение» внимания и усилий с текущих проблем на проблемы прошлые или, вообще не существующие, может быть признано основным свойством «социальных лярв». (Так же, как для «лярв индивидуальных», характерных для традиционного общества, было характерно переключение внимания на давно уже прошедшие события, изменить которые невозможно. Скажем, на факт «несчастной смерти», становящийся несчастием уже для живых.) То есть, следует еще раз сказать – в случае превращения события в «лярву» речь идет но о том, чтобы изучить прошлые беды и извлечь из них уроки. (Которые можно было бы применять сейчас и в будущем.) А именно, в том, чтобы воспринимать давно уже исчезнувшее, как реально существующее – и тратить все силы именно на то, чтобы изменить его. (Скажем, бороться против коммунистов, поскольку они ведут к «дефициту» или «репрессиям».)

* * *

Или вот еще хороший пример: недавно не к ночи помянутый (как и те «лярвы») Фритцморген  озаботился проблемами советской шарикоподшипниковой промышленности. В том смысле, что, начал доказывать, какая эта промышленность была плохая, оборудование разбитое а рабочие – полные алкоголики. Все эти выводы были сделаны на основании некоего интервью от 1985 года – причем, интервью довольно специфического. Например, в том смысле, что интервьируемый, обозначенный, как «начальник» цеха, в качестве сенсационной информации выдает тот факт, что подшипники сортируются в зависимости от качества: «Если, допустим, делаем партию для заграницы, а ее не принимают, то мы подсовываем ее военным. Военные не примут, пускаем как продукцию со знаком качества. На знак качества не проходит, просто отдаем гражданским потребителям. А уж если они не возьмут, тогда отдаем в сельское хозяйство.» Указанный момент, если что – нормальное явление для подобных производств. В том смысле, что подшипники всегда и везде сортировались по «рядам точности», и действительно, наименее качественные использовались для сельхозтехники. Ничего страшного в этом нет – это нормальная процедура, которая закладывается в конструкции и позволяет удешевить производство. (Ставить прецизионные изделия на картофелекопалки было бы глупо.) И уж конечно глупо выдавать эту особенность за сенсацию.

Впрочем, если честно, то указанное интервью надо разбирать отдельно – тут можно только сказать, что оно очень хорошо ложится в принятый в указанном году курс на «бичевание недостатков», связанный с избранием в марте М.С. Горбачевым Генеральным Секретарем. (Впрочем, уже при Черненко он стал вторым человеком в государстве.) Но это, разумеется, подобные отсылки к имеющейся тогда ситуации будут уже излишними. В том смысле, что сегодня не столь важно, что творилось в 1985 году в подшипниковой, а равно и в любой другой, промышленности. Поскольку от 1985 года до 2018 прошло 33 года, а главное – построенные в то время заводы, по большей мере, давно уже не существуют. Поскольку за 28 постсоветских лет множество подобных предприятий закрылось – в том числе и описанный в интервью ГПЗ-2 на Шаболовке. В результате чего выпуск подшипников качения сократился с 300 млн. штук в 1991 до 46 млн. штук в 2017 году.

И значит, вопрос о том, плохие ли были советские подшипниковые заводы или хорошие, давно уже имеет исключительно историческое значение. Вот если бы речь шла об обратном процессе, о том, что за указанное время количество и качество производимой продукции увеличилось – то да, тогда указанная информация получила бы определенную ценность. В том смысле, что можно было бы построить модель развития завода от описанного «плохого» состояния до существующего «хорошего». А в текущем варианте что можно сказать, исходя из приведенного интервью? Что заводы были плохие и поэтому следовало их закрыть? А подшипники покупать за вырученные от продажи нефти деньги? (Что особенно забавно звучит, учитывая колебание нефтяной коньюнктуры.) Но это плохая идея, поскольку нефть есть товар с низкой прибавочной стоимостью – то есть, «кормиться» с нее может гораздо меньшее количество народа, нежели в том случае, если бы речь шла о полноценном промышленно производстве.

* * *

То есть – говорить о том, как плоха была советская промышленность имело бы смысл только в том случае, если бы нынешняя промышленность была гораздо лучше. А поскольку этого нет, все подобные
разговоры полностью теряют смысл – точнее сказать, превращаются в указанную «лярву», пожирающую наши мозги и силы. (Судя по дискуссии у Фритцморгена, для многих те события значат много больше, нежели реально важные проблемы, вроде повышения пенсионного возраста или роста цен на бензин.) Так что стоит сказать еще раз: вопрос не о подшипниках, производимых более тридцати лет назад – а о том, что в рамках господствующего общественного сознания они до сих пор занимают слишком большое место. На несколько порядков большее, нежели товары, которые выпускаются в настоящее время. (Так же, как отсутствие продуктов в магазинах в 1988 году оказывается гораздо более важным, нежели текущий уровень потребления большинством населения.)

В общем, выедание мозгов продолжается, хотя, конечно, в гораздо меньшей степени, нежели раньше. (Скажем, в 1990 или, даже в 2000 годах.) Поскольку важность позднесоветских реалий постепенно спадает – что позволяет предположить, что, рано или поздно, но они полностью утратят актуальность. (То есть – любые деструктивные элементы самоуничтожаются – правда, со скоростью, сравнимой с временем жизни поколений, но зато гарантированно.) Однако понятно, что чем раньше это произойдет – тем будет лучше для всех ныне живущих. А значит – любое «кормление лярв» стоит рассматривать, как абсолютно деструктивное действо. Ну, а «лярвоводов» вне из политической позиции – как однозначных деструкторов, которые своими действиями ухудшают жизнь всем живущим.


Tags: Фритцморген, постсоветизм, прикладная мифология, психология, теория инферно, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 268 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →