anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Categories:

Еще о мифе «тоталитаризма» и о ситуации в СССР

Итак, прошлый пост был посвящен очередному разбору мифа о «тоталитаризме». То есть – о некоем общественном устройстве, основанном на государственном насилии. Кстати, существует еще более нелепый его вариант – а именно, представление о полном контроле государством всех сторон человеческой жизни. (Наиболее «классическое» представление этого мифа дано в «1984» Оруэлла.) Более нелепый потому, что в плане эффективности затрат подобное общество выглядит очень и очень плохо. Поскольку для него требуется содержание бесчисленных контролеров – а самое главное, контролеров за контролерами, ну, и т.д. (Так как указанные личности вряд ли упустят возможность решать, прежде всего, свои личные проблемы – впрочем, об этом будет сказано чуть ниже.) Именно поэтому даже такое «тоталитарное» государство, как Третий Рейх, никогда даже не пыталось приблизиться к данному состоянию. (То есть, конечно, слежку осуществляло – но только за заранее «выбранными» субъектами, как абсолютно все государства по всему миру.)

То есть, реальное воплощение оруэлловского «1984» года оказывается крайне затрудненным даже в тех условиях, на основании которых создавалась данная модель. (Оруэлл писал свой роман, основываясь на материалах о нацистской Германии, которые он получал во время работы на BBС. Ну, и на самой работе BBC, разумеется.) Что же тогда говорить об еще более абсурдной идее применения ее к СССР – о котором в то время вообще было слишком мало информации. Тем не менее, это было сделано еще самим писателем – в связи с тем, что в послевоенное время антифашисткое применение теории «тоталитаризма» стало не актуальным, а вот антисоветское было хорошо оплачиваемо. Ну, а дальше, подхваченное разного рода противниками нашей страны, это сравнение вошло в массовую культуру западных стран. (А уж затем через нее – и в постсоветскую массовую культуру.)

Если честно, то это выглядит крайне забавно – учитывая реальное состояние систем коммуникации в государстве, еще только выходящим на индустриальный уровень, а так же – колоссальный дефицит рабочих рук. (То есть – отнимать людей ради создания описанной в романе системы тотального контроля было невозможно. Впрочем, это и в Третьем Рейхе была реальная проблема.) В результате чего никакого тотального контроля за поведением граждан тут быть просто не могло. Да что говорить – количество сотрудников правоохранительных органов в современной РФ (порядка 1100 тыс. человек) почти в два раза (!) превышает количество таковых в СССР (не РСФСР) 1990 года. (680 тыс. человек) А ведь 1990 – это период максимального количества населения в стране, а так же – максимально развитой правоохранительной системы. (Скажем, пресловутый ОМОН был создан только в 1988 году.) В более раннее время сил у милиции было еще меньше. (Численность НКВД в 1937 году – порядка 370 тыс. человек, причем включая и пограничные войска численностью порядка 170 тыс. человек, а так же разнообразная охрана. И это при населении 162 млн. человек.)

* * *

В подобной ситуации считать, что в СССР было построено «полицейское государство», разумеется, смешно. А ведь именно в то время происходило фундаментальное изменение самого образа жизни населения, переход от традиционного к индустриальному обществу – что всегда сказывается на ухудшении криминально обстановки. (Поскольку старые навыки социализации уже не работают – а новые еще не выработаны.) Поэтому относить СССР к «тоталитарному обществу» - это самое глупое из всего, что можно придумать. Скорее можно говорить о его «недоконтроллированности» - в том смысле, что количество «контролеров» было ниже, нежели требовалось для подобной индустриальной структуры. То есть, уровень репрессивного государственного механизма в СССР только не превышал то, что существовало других индустриальных странах – а был откровенно недостаточен для его функционирования в «классическом индустриальном режиме». И, собственно, основной проблемой для понимания советской истории является именно вопрос о том, как же в подобном случае удалось преодолеть данный порог.

Впрочем, особых секретов в том нет: СССР был – как уже не раз говорилось – пусть и слабо, но бесклассовым обществом. В котором граждане пусть так же слабо – но могли контролировать себя сами. То есть – обеспечивать порядок без привлечения дополнительных лиц. Такое общество может вообще рассматриваться, как полная противоположность «тоталитаризму» - то есть, миру, в котором, как было сказано выше, все контролируется государством. Хотя, конечно, стоит говорить лишь о тенденциях, соседствующих с «нормальными» индустриальными методами. Тем не менее, стоит указать на то, что данная «антитоталитарная аномалия» была довольно значимой: скажем, во многом благодаря этому удавалось реализовывать сложные проекты в области науки или современной техники. В том смысле, что разного рода авиационные, ракетные и т.д. КБ работали в СССР практически «на совесть»: проверять их работу было тяжело, поскольку для этого надо было разбираться в разрабатываемой области – а время «доведения» разработок до практического применения было относительно велико.

Кстати, во многом именно этот момент стал основанием для пресловутых «репрессий» среди научно-технических деятелей. Когда в связи с приближающейся Второй Мировой войной было решено подвергнуть «аудиту» значительную часть разработок. (Можно это связать и с арестом Тухачевского, поскольку для значительного числа перспективных работ «добро» давал именно он – но, ИМХО, надвигающаяся война все же значимее.) В результате чего оказалось, что очень многие из ведущихся проектов оказываются не то, чтобы не нужными вообще – но не нужными именно сейчас. Скажем, тот же Туполев слишком сильно увлекся разработкой высотных и грузоподъемных машин – в то время, как реальная возможность наладить их серийное производство была невелика. Или, скажем, одним из главных обвинений Королеву служило то, что он вел разработку управляемой зенитной ракеты при условии того, что адекватных систем управления для нее просто не существовало.

* * *

Разумеется, в указанной ситуации все это было интерпретировано, как «вредительство» - однако в реальности было следствием столкновения именно двух типов «общественного контроля»: «формального»,
принятого во всех индустриальных странах. И описанного выше советского, основанного на понимании каждым человеком общей цели. Правда, как уже говорилось, это понимание вполне могло быть не полным или даже ошибочным – скажем, Туполева и его сотрудники относили вопрос массового производства самолетов к второстепенным по сравнению с их характеристиками. Хотя как показала практика, именно эта особенность – причем, в применении практически ко всем техническим разработкам – оказалась наиважнейшей: вторая Мировая война стала именно войной массовых производств. Кстати, стоит указать на то, что данный «урок» - закончившийся арестом и помещением в «шарашку» - Андрей Николаевич усвоил на всю жизнь, и впоследствии свои самолеты строил именно с учетом технологических возможностей. Пускай и в ущерб характеристикам.

Впрочем, тут стоит указать на то, что и в других странах проблема контроля над разработчиками сложной продукции стояла крайне остро. Точнее сказать – на порядок острее, в результате чего количество «вундерваффе» - то есть, крайне сложного, совершенного, однако именно поэтому дорогого и малоэффективного в военном плане оружия – оказалось зашкаливающим. (Одна ракетная программа Третьего Рейха чего стоит.) Так что СССР в данном плане отличался еще в лучшую сторону. (Собственно, это стало одним из оснований советской победы во Второй Мировой войне: в то время, как остальные стороны тратили силы на «чудо-оружие», СССР разворачивал заводы по выпуску технологичных вооружений в огромных количествах.) В любом случае – возвращаясь к поставленной теме –можно сказать, что никаких реальных оснований для того, чтобы искать в СССР «полицейское государство», не существовало. Скорее наоборот – тут следовало бы говорить о государстве «антиполицейском» или «слабополицейском» - в общем, о том, что реально государственный контроль в стране был довольно слаб. И значительное количество областей держалось в основном на «совести» - или, точнее, на понимании приоритета общих целей перед частными.

Правда, поверить в том, что такое возможно, на Западе, разумеется, никто не мог: слишком уж отличалась данная картина от привычных представлений. В том смысле, что в «цивилизованном мире» любое ослабление контроля неизбежно ведет к растаскиванию любых общих благ – а в СССР, как было сказано выше, дело обстояло совершенно обратным образом. Поэтому и возникла теория, что это совершается благодаря неслыханному уровню государственного контроля и насилия: то есть, если Советам удается выстраивать масштабные проекты при низком количестве доступных ресурсов, то это возможно только тогда, когда все работают «из-под палки». В то время, как в реальности основным преимуществом советской системы был, как уже говорилось выше, относительно низкий уровень отчуждения. (В результате чего большая часть имеющихся сил и средств тратилась не на личные интересы участников – имеется в виду, тех, кто владеет капиталами – и на борьбу их друг с другом, а на то самое дело, ради чего все и начиналось.) Последняя же ситуация оказывалась возможным только благодаря отсутствию частной собственности – что, разумеется, на Западе быть понятым не могло.

* * *

То есть – само наличие «тоталитарной модели» свидетельствовало, прежде всего, об ограничении западного мышления, загнанного в «собственническую ловушку». Которое сам факт наличия большей свободы советских людей – и вытекающую отсюда эффективность советской системы – воспринимало, как результат некоего «жесткого управления» с «гулагами» и массовыми расстрелами. Просто потому, что именно так виделось «эффективное общество» самому Западу – то есть, признать, что есть иной путь повышения производительности труда, нежели выстраивание системы насильственного принуждения, там просто не могли. (Кстати, реальный ГУЛАГ – система крайне неудобная и затратная, лишь в самых благоприятных условиях выходящая на самоокупаемость, главная роль которой состояла в том, чтобы изолировать от общества преступников. Поэтому его демонтаж начал еще Берия – человек крайне «экономикоцентричный».)

Ну, а с Запада – как было уже сказано – данная картина мира перешла и в позднесоветское, а затем – и в постсоветское общественное сознание. Создав совершенно фантасмагорическую картину мира, где могли рядом существовать совершенно несовместимые вещи. (Скажем, уверенность в «тоталитарности совка» и в том, что общественный контроль слишком слаб.) Которые, вызывая определенные действия, приводили к еще более фантасмагорической ситуации – но об этом, разумеется, надо говорить отдельно…


Tags: СССР, общество, постсоветизм, прикладная мифология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 249 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →