anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Еще о динамике классовых обществ. Часть четвертая

Итак, разберем вопрос о поражении Революции, а точнее – о том, почему это поражение скорее кажущееся, нежели реальное. На самом деле это действительно неочевидно – скажем я до относительно недавнего времени был уверен в том, что «история коммунизма» закончилась в 1991 году. И, разумеется, был не одинок в подобном – скорее наоборот, указанное мнение до сих пор остается господствующим. Однако события, произошедшие за последние десять лет, эту уверенность разрушили полностью. Более того, они показали ошибочность вообще всех представлений, которые соответствовали условному «1991 году» - не ограничиваясь, кстати, одним социально-политическим контекстом. (Вообще, ИМХО, 1991 год можно рассматривать, как эталон всеобщего непонимания – начиная с психологии и заканчивая технологией.) Впрочем, понимание того, что идеи и концепции, созданные на границе последних десятилетий XX века, представляют собой некую разновидность бреда, стало понятно еще раньше – где-то с конца 1990 годов, и последние десять лет лишь дали видимые доказательства для этого.

Но пойду по порядку. И вначале всего позволю себе высказать одну из самых парадоксальных мыслей, которую только можно сказать по заданной теме. А именно: то, что в реальности гибель СССР не означает не только полного поражения Революции 1917 года – но даже является неким элементом ее развития. (О чем, впрочем, будет сказано отдельно.) Причем, вовсе не в популярной у ряда левых трактовке, гласящей о том, что в указанной стране не было социализма, а было что-то иное. (Тут обычно приводится целый спектр идей о том, чем же был СССР – начиная с госкапитализма и заканчивая загадочным «политаризмом».) Как раз нет – дело именно в том, что в СССР был социализм. Причем, не просто социализм, но социализм в полностью марксистском представлении – как первая стадия коммунизма. Более того, этот самый советский вариант социализма показал абсолютную эффективность – впрочем, совершенно ожидаемую. И рухнул, разумеется, именно от этой самой эффективности. (Так же, как в свое время самолеты разрушались от флаттера - т.е., автоколебаний, возникающих на скорости более 200 км/ч. Той самой, что еще в 1910 годах казалось недостижимым порогом. )

Впрочем, опять-таки, говорить о причинах гибели СССР надо отдельно – поскольку во всемирноисторическом смысле это самое событие оказывается гораздо менее значимым, нежели принято считать. И связано это с тем, что практически с самого начала Революции 1917 года ее влияние распространялось на гораздо больший ареал, нежели «формальные» границы Советского Союза, а затем – и стран Варшавского Договора. Этот самый процесс можно обозначить, как «тень СССР» - поскольку он происходил практически без затрат со стороны последнего, просто потому, что обитатели всего «несоветского мира» volens nolens вынуждены были учитывать его существования. (Поэтому эту самую «тень» не следует путать с «официальным» советским воздействием на свое окружение – вроде Коминтерна, коммунистической пропаганды, помощи коммунистическим странам и т.д.) Это «отбрасывание тени» происходило даже тогда, когда у власти оказывались самые ярые антикоммунисты – даже пресловутая НСДАП вынуждена была, несмотря на свою ультраэлитаристскую сущность, хотя бы декларировать минимум благ для рабочих. Да, разумеется, только для «рабочих правильной национальности» - но даже это показывает, как сильно изменился мир уже в 1920-1930 годы. В том смысле, что прежнее обращение политики исключительно «к господам», которое было нормальным до Первой Мировой войны, после оной стало невозможно.

* * *

Но, разумеется, в полной мере о воздействии «тени СССР» стало возможно говорить после Второй Мировой войны. Тогда, когда наша страна оказалась не просто победителем самой мощной военной силы в человеческой истории, но и сумела за крайне короткий срок создать самые современные отрасли промышленности и науки. Настолько, что, по сути, на два десятилетия «перехватила управление» самим развитием человечества – начав определять приоритет тех или иных областей для всего мира. Причем, не только в научно-техническом плане – скажем, в области авиации, ракетно-космической техники или вычислительных машин – но и в плане более глобальном. Скажем, именно с «советской Тенью» был связан тот подъем образования в области точных и естественных наук, которым характеризуются послевоенные десятилетия. (И который остается значимым до сих пор – несмотря на то, что в последние тридцать лет действует совершенно иная тенденция.) Или, к примеру, именно СССР «ответственен» за начало массового применения экономического планирования в мире – кстати, несмотря на то, что оно было изобретено отнюдь не в нем. Поскольку лишь очевидная задача «соперничества двух систем» смогла заставить Запад на какое-то время «приглушить» разрушительную конкуренцию, и попробовать работать в «солидарном режиме».

Кстати, одним из результатов данного изменения послужило создание пресловутого Евросоюза – организации, выросшей из созданного в 1957 году Европейского Экономического Сообщества. Для того, кому подобное образование кажется естественным, стоит сказать, что подобное «сообщество» оказалось способным включить в себя Францию, Германию (ФРГ) и Великобританию – мощные империалистические экономики, которые веками (еще даже до перехода к империализму) противостояли друг другу. В рамках «классической экономики подобное состояние является невозможным – и лишь «советизация мира» позволила им (и более мелким «субъектам») существовать на одном пространстве без поглощения слабых сильными. Кстати, сейчас – после исчезновения «тени» - можно прекрасно наблюдать противоположный процесс, в рамках которого у, казалось бы, давно уже «сработанных» государств возникают тенденции к «выходу». Самый известный – это, конечно, «Брексит» - но «европейский сепаратизм» охватывает все большее число стран.

Тем не менее, разбить указанное «содружество» оказывается крайне сложным даже сейчас. Дело в том, что в его рамках уже создано огромное количество крупных экономических проектов, отказ от которых неизбежно ведет каждый социум к уменьшению своей мощи. (Самый серьезный – это, конечно, евровалюта. Но существует масса промышленных и технических систем, основанных именно на «европейском единстве».) То есть – с одной стороны указанное образование давно уже утеряло свой интегрирующий смысл (противодействие расширяющемуся влиянию СССР), все более превращаясь в арену междоусобной борьбы. (В рамках которой одни экономики – в частности, немецкая – могут все сильнее захватывать другие в рамках чистой империалистической логики.) А с другой – при этом возникает реальная опасность потери возможной сложности, т.е., снижение уровня конкурентноспособности – что для классового общества есть однозначное зло.

* * *

В результате чего происходит довольно забавное «маневрирование» политико-экономических субъектов Европы, имеющее смысл сохранить наличествующие преимущества – однако при этом реальных
инструментов сдерживания внутренней конкуренции, разумеется, нет. Так что Евросоюз, несмотря на кажущуюся экономическую и политическую мощь, в реальности обречен. Это, собственно, хорошо видно сейчас – когда данное образование, имеющее огромную формальную мощь, в реальности постоянно «прогибается» под США. Даже сейчас, когда Соединенные Штаты представляют собой совершенно иную державу, нежели лет двадцать назад. (На этом фоне крайне ошибочной выглядит известная «ставка на Европу», присущая российскому руководству эти самые двадцать лет. И хотя в настоящее время и до последнего доходит понимание того, что в реальности происходит, два десятилетия существования в рамках ошибочных представлений еще долго будут давать о себе знать.)

Впрочем, описанное выше представляет собой уже уход от выбранной темы – поэтому вернемся к изменениям, принесенным «советизацией мира». И укажем на их главный принцип – на то, чем, собственно, они являлись и почему их следует считать глобальными. (Как уже говорилось, не сводимыми к СССР, как таковому.) На самом деле все уже было сказано – «тень СССР» стала фактором, способствующим созданию более сложных систем, нежели те, что возможны в конкурентно-иерархическом, т.е., классовом, мире. То есть – мы сейчас живем в «аномальном режиме», пользуясь техническими и социальными явлениями, которые, в принципе, невозможны при текущем общественном устройстве. В том смысле, что если бы все люди руководствовались принципами, соответствующими «формальному» конкурентному обществу, то общество просто не могло бы обеспечивать нынешний уровень производства. Условно говоря, оно разорилось бы на транкзационных издержках – поскольку в конкурентном мире каждая экономическая транкзация является рисковой. (Каждый старается обыграть каждого.)

Ну, и разумеется, в подобном случае количество проигравших – то есть, тех, кто оказался выброшен на дно – было бы на порядки больше, нежели количество выигравших. (Так как со временем «выигравшие» укрупняются, поглощая соседей на каждой итерации – до тех пор, пока не останется небольшое количество «свехмощных» победителей, и огромное число нищих и полунищих лузеров. То есть – то, что существовало до ПМВ.) В реальности же до сих пор еще существуют механизмы «обратного» (относительно конкуренции) перераспределения благ, позволяющие значительно снижать остроту неравенства. Впрочем, чем дальше – тем яснее становится, что бесконечно удерживать даже такое положение будет невозможно. (Скажем, те же «пенсионные реформы» - а иначе, снижение числа лиц, получающих пенсии за счет увеличения пенсионного возраста – идут практически во всех странах.) Поэтому чем дальше, тем яснее становится перспектива массового падения населения в нищету.

Но при этом совершенно очевидно, что это самое население в нищете жить не желает, и не умеет. То есть, перейти в состояние с массовой нехваткой самого необходимого, с использованием детского труда, с рабочим днем по 12 часов, отсутствием отпусков и безо всякого понимания техники безопасности, в общем, к тому, от чего человечество ушло 70 лет назад – уже невозможно. И конечно же, невозможно вернуться к имеющемуся тогда уроню производства – с резким снижение количества наукоемких и требующих квалифицированного труда областей. Ведь очевидно, что тот, кто обладает последними – будет обладать и возможностью создания современных вооружений. Ну, а отказ от социального устройства «советизированного мира» неизбежно ведет к отказу от возможности подобного создания. (То есть, вышедшие из современных «конкурентных» образовательных учреждений люди просто не смогут производить продукцию подобного уровня, а современные конкурентные предприятия просто не смогут создать нужную для нее концентрацию производства.)

* * *

Именно поэтому «десоветизация» идет гораздо слабее, нежели должно было бы быть, исходя из «формальных показателей» существующего мира. И более того – в указанном состоянии создается возможность создания неких «локусов», областей с совершенно иным устройством, нежели то, что необходимо для конкуренции. (Скажем, тот же Китая – огромная империалистическая держава – продолжает сохранять определенные элементы социализма, и даже развивать их. В том числе и в других странах.) Ну, и разумеется, самое главное – мало кто из живущих ныне готов лично вернуться в «досоветское состояние» мира с четким разделением на хозяев и рабов. Собственно, именно последнее и есть то самое главное изменение, что произошло на нашей планете благодаря 1917 году, и которое окажется той самой основой, на которой и возникнет новый этап Революции. Тот самый, что изменит нашу планету самым кардинальным образом. И никакая гибель СССР этот процесс остановить не может.

Но, разумеется, обо всем этом будет сказано несколько позднее…


Tags: Принцип тени, исторический оптимизм, история, социодинамика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 142 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →