anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Ледяное дыхание Суперкризиса. Часть вторая

Итак, основное преимущество капитализма, которое сейчас воспринимается, как его базовое свойство, состоит в высокой производительности труда. Причем, как это не удивительно прозвучит, но в подобном утверждении действительно есть довольно верная мысль. А именно – то, что необходимость повышения конкурентоспособности в условиях иерархического устройства действительно может приводить к тому, что производство становится все более эффективным. (То есть –для капиталиста оказывается прибыльным заниматься подобным делом.) Однако существует один нюанс, который кажется незначительным, но по сути, меняет все полностью. А именно – высокую производительность данное общественное устройства проявляет только в период своего «подъема». Тогда, когда рынки относительно пусты, а количество капитала (т.е., средств производства) мало по сравнению с потребностями. Это – золотое время для капитализма, хотя даже тут есть много того, что омрачает указанную картину. К примеру – то, что даже в период наибольшего благоприятствования основная часть прибыли достается владельцам капитала.

Правда, они тратят последний по большей части не на собственное потребление – а на указанное развитие производства, но народу от этого не легче. Ведь цена рабочей силы – то есть, та часть заработанных денег, которая, все-таки, пойдет на удовлетворение нужд большинства, определяется исключительно состоянием рынка труда. Поэтому, за исключением довольно редких ситуаций – когда рынок еще свободен, а рабочих еще мало (как это было, скажем, в «новых штатах» США конца XIX века) – последние живут не сказать, чтобы замечательно. И все же, объективно этот период капитализма прогрессивен – поскольку он способствует развитию средств производства. (Включая и социальную составляющую последних – то есть, уровень квалификации работников.) В указанное время капиталисты еще «молоды» - в том плане, что большая часть из них представляет собой выходцев из низших слоев, ухвативших удачу за хвост. Они крайне активны, деятельны – и довольно скромны в быту. (По сравнению с тем, что будет позже.) Подобное явление в свое время даже пытались объяснять через пресловутую «протестантскую этику» - дескать, люди чувствовали свою ответственность перед Богом и поэтому тщательно следили за своим поведением, стараясь соблюдать все заповеди.

* * *

На указанном основании, кстати, пытаются строить и современные теории – что, к примеру, делает тот же Кургинян. Но на самом деле указанное положение –просто перестановка проблемы с ног на голову. Поскольку в реальности не «протестантская этика» выступала источником умеренности и деятельности ранних капиталистов – а напротив, их необходимая умеренность и деятельность стала основанием для указанной «этики». Которая была всего лишь кодификацией оптимального поведения в условиях свободного рынка. Поскольку конкуренция тут диктует неизбежность указанного поведения: тот, кто свои заработанные деньги потратил (условно) на вино и девок, неизбежно оказывается в проигрышном положении по сравнению с тем, кто вложил их в дело. Построил новый завод, распахал новые земли и т.д. Именно отсюда идут пресловутые заштопанные сюртуки первых миллионеров – им просто некогда бегать по портным, поскольку надо заниматься организацией производства. Кстати, и лишних управляющих так же иметь нет особого смысла – и даже не потому, что на них приходится тратить бесценный пока капитал. Но еще и потому, что в указанных условиях любой управляющий, увидев, как получается богатство и накопив некую сумму денег, вполне может стать опасным конкурентом. Вот и сидели владельцы капитала в конторах сами, пересчитывая свои барыши –величина которых намного превышала стоимость дворцов аристократии вместе с прислугой.

Но подобное положение рано или поздно, но должно было закончится. В том смысле, что любой платежеспособный спрос рано или поздно, но должен был удовлетворен. А значит – дальнейшее расширение бизнеса стало возможным исключительно через поглощение конкурентов, причем, конкурентом, примерно равных друг другу. На самом деле, указанный процесс шел и ранее – просто в роли противников капитала выступали практически «беззубые», т.е., имеющие крайне слабую силу мелкие производители. (Все эти ремесленники и крестьяне, что-то делающие своими руками. Понятно, что особой проблемы с вытеснением их с рынка не было.) Потом ситуация нескольку ухудшилась – поскольку началась борьба небольших капиталистов с такими же небольшими. Ну, а потом... В идеале, понятное дело, остаться должен был только один – то есть, конкуренция совершенно закономерно должна была закончится монополией. Но в реальности до подобного не дошло: очень скоро (по историческим меркам) «экономические акторы» оказались настолько крупными, что уничтожение из друг другом стало требовать запредельных ресурсов. В результате чего вместо «горизонтальной» борьбы началась «вертикальная» - капитал начал захватывать все и вся, включая государственный аппарат. (Последний и до этого принадлежал всецело правящему классу – но после указанная связь стала прямой.)

Указанное состояние принято именовать «империализмом». На самом деле, конечно, его формирование – крайне сложный и нелинейный процесс, в котором принимают участие много факторов. (Например – очень важным является возможность получения колоний.) Тем не менее, в целом можно сказать, что на определенном этапе капитал поглотил все – и остановился в своем развитии. Но последнее является ситуацией, по умолчанию для капитала невозможной: если вложенные средства не могут давать прибыль, то наступает их обесценивание. То есть – капитал начинает падать, несмотря на то, что «физически» все остается прежним. Разумеется, для самих капиталистов подобное положение, чреватое утратой власти, нравится никак не может – и значит, они будут готовы на все ради того, чтобы снова выйти в «режим увеличения». Поэтому, рано или поздно, но указанное состояние «динамического равновесия» будет нарушено – те самые «запредельные ресурсы» будут изысканы и брошены на последний акт конкурентной борьбы. Нетрудно догадаться, что речь тут идет о том, что именуется «Мировая война» - высшая форма выражения политики иными средствами…

* * *

Так вот – если вернуться к тому, с чего начали, то можно увидеть, в чем же проблема у кажущегося очевидным увеличения производительности труда при капитализме.. А именно: оно не рассматривает указанную особенность подобного устройства – несмотря на его очевидную неизбежность. В результате чего «интегральная» производительность оказывается на порядки меньшей, нежели «мгновенная», просто помноженная на весь период существования подобного стоя – поскольку для в нее входят те колоссальные разрушения, которые приносят Мировые войны. И немировые, разумеется, тоже – ведь последние есть так же не что иное, как «споры хозяйствующих субъектов». То есть, оказывается, что, говоря о капиталистическом производстве, неизбежно следует понимать, что рано или поздно, но оно приведет к капиталистическому же разрушению. И разумеется, к капиталистической гибели людей – вначале только «специально отобранных», т.е., разного рода наемников в бесконечных колониальных войнах. (Достаточно погуглить о различных «ост-индских компаниях», чтобы понять, о чем речь.) Потому подойдет очередь «обычных» солдат – т.е., молодых людей призывного возраста. Ну, а в период максимальной эскалации – т.е., указанных Мировых войн – речь пойдет уже вообще о всех. (Скажем, бомбардировки Токио или Дрездена не делали «скидку» для мирного населения.)

Все это, надо понимать, законная плата за указанный выше «первый участок» капитализма, с его ростом производительности труда и дешевым качественным товаром. И «выбрасывать» его из рассмотрения никак невозможно – это будет столь же бессмысленным, нежели «выбрасывание» из рассмотрения тепловых машин момента загрузки топлива. (А ведь без него они представляют собой прямые Perpetuum Mobile – идеальные способы решения человеческих проблем.) Впрочем, как уже говорилось, беды, несомые подобным конкурентным устройством, только войнами не ограничиваются. Последние просто представляют собой всего лишь максимальное выражение этих бед – а так, количество проблем начинает нарастать очень быстро по мере исчерпания рынка. Скажем, к ним относятся «нормальные» экономические кризисы – которые не приводят к распаду системы, однако свою лепту в плане снижения уровня интегральной производительности вносят совершенно очевидно. Или, например, сюда же стоит отнести наличие самих проигравших производителей – а точнее, ряда их материальных ценностей, которые не могут быть «поглощены» победителями. Подобные вещи проявляются, например, в качестве брошенных заводов, а порой – и целых городов. (Наверное, нам не надо приводить примеры подобного – поскольку их можно найти в каждом городе. Но, разумеется, только одним бывшим СССР указанное явление не исчерпывается – скажем, понятие «ржавый пояс» США возникло еще в конце 1980 годов.)

Все это, разумеется, тщательно «выводится» из официальной статистики – причем, подобные вещи делались еще в позапрошлом веке, когда все минусы капиталистической экономики объявлялись «случайными» и «временными». (В то время, как ее плюсы – вроде роста производительности труда на «положительных участках» - напротив, всячески выпячивались.) Хотя на самом деле, именно эти самые отрицательные стороны выступают системной основой данного общественного устройства, и никакими «косметическими» мерами – вроде введения государственного регулирования – устранены быть не могут. Об этом, кстати, так же было известно еще с позапрошлого века – когда начали делаться первые попытки поиска способа избежания экономических кризисов. (И неэкономических – то есть, «сверхэкономических», а иначе – военных тоже.) Результат был плачевный – указанная система регулирования неизбежно оказывалась вовлечена в процесс конкуренции за место в иерархии. (В результате чего «наверху» оказывались те акторы, кто был наиболее тесно связан с регулирующими структурами.)

* * *

Таким образом, можно сказать, что столь любимое сторонниками капитализма «увеличение производительности труда» выступает лишь следствием ошибки или обмана – а именно, выкидыванием из рассмотрения любых «проблемных участков» и концентрации внимания исключительно на успешных. Впрочем, если вести речь о текущем состоянии – то тут велика доля именно ошибки, связанной с тем, что рассмотрение ведется на примере пресловутого «советизированного мира». Т.е., мира, в котором классические конкурентно-иерархические (классовые) системы оказываются под сильным воздействием т.н. «тени» более совершенного социалистического общества. Что, в свою очередь, приводит к появлению у данных систем свойств, им изначально не присущих – да и, по сути, не присущих вообще, наводимых извне. Но данное состояние – как можно легко догадаться – является аномальным относительно «нормального» функционирования капитализма. (В частности, в нем все-таки, осуществляется ограничение разрушающей силы конкуренции при сохранении ее положительных влияний.) Но, разумеется, при снятии этого внешнего воздействия все возвращается на круги своя.

Что мы и можем наблюдать сейчас. И хотя даже после более чем четверти века после гибели СССР его влияние все еще остается значительным, но помешать разрушительному движению конкурентно-иерархического устройства оно уже не может. Так что финал данного мира давно уже предопределен. Но, разумеется, говорить об этом надо отдельно…


Tags: капитализм, постсоветизм, прикладная мифология, социодинамика, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 413 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →