anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Category:

В продолжение урбанистической темы

Продолжу тему, посвященную тому, что ждет наши города в будущем. Разумеется, надо понимать. что в данном случае имеется в виду не город не узком смысле – т.е., совокупность зданий и коммуникаций (как это понимает современная урбанистика) – а город, как способ существования современного человека. Который в подобном плане становится синонимом искусственной среды обитания –эмуляции той чрезвычайно узкой биологической ниши, в которой только и может существовать человек. Подобное понимание города позволяет значительно расширить тридционное представление о «городской среде», и тем самым выйти на понимание тех проблем, которые не разрешимы в рамках «классической урбанистики». Например, на уже не раз помянутый «вопрос о коммуникациях» –который в рамках «классики» решаются очень плохо. (В том смысле, что в рамках привычной урбанистики можно только рассуждать о том, что лучше для доставки человека «из точки А в точку Б»: личный автомобиль или общественный транспорт.)

В случае же выхода за пределы указанных ограничений – то есть, при осознании того, что пресловутые городские транспортные коммуникации нужны не просто так, а для решения конкретных задач, вроде того, чтобы перемещаться на работу и с работы, в магазин, школу, поликлинику и т.д., ну, а так же, для перемещения различных изделий и материалов к местам своего использования – количество возможных решений возрастает многократно. В том смысле, что становится возможным – как уже не раз говорилось – так группировать размещение население около мест своего труда и отдыха, что «коммуникационные расходы» окажутся минимальными. И разумеется, подобным образом можно изменять размещение практически всех необходимых для жизни объектов - магазинов, школ, поликлиник, предприятий соцкультбыта – делая возможным буквально шаговую их доступность.

Подобный вариант, описанный мною в «урбанистическом цикле», позволяет не только снять транспортную проблему, но и разрешить ряд других, крайне важных, проблем. Скажем, это позволяет снизить нагрузку города на окружающую среду – сводя ее к «восстанавливаемому» уровню. (То есть – максимально возможному воздействию, при котором не происходит деградация экологических систем.) В жж, кстати, есть очень хороший автор Вольф Кицес (wolf_kitses), который в свое время выкладывал много информации по данной проблеме. (Работы западных и отечественных исследователей.) Из который выходило, что, в принципе, вполне возможна развитая экосистема, соседствующая с человеческой деятельностью - при условии, что последняя будет иметь «плотность» ниже определенного уровня. (При этом требуется довольно специфичная конфигурация «человеческих зон», примерно соответствующих модели «распределенного города». )

* * *

Впрочем, об экологических проблемах и вытекающих из них проблемах человеческих, надо говорить отдельно. (Единственное, что тут можно отметить – так это то, что из всех способов организации человеческого проживания мегаполис в подобном плане так же представляет наихудший способ, убивающий природы далеко за своими пределами.) Тут же следует затронуть еще одну, достаточно важную в указанном плане, тему. А именно, указать на то, что лежащая в основе приводимой модели связь организации городской жизни и господствующей системы производственных отношений оказывается гораздо глубже, нежели принято обычно считать. И следовательно, значительная часть проблем, которые, как кажется, будут сопутствовать смене городского устройства, в реальности исчезнут по мере ее проведения.
Вот, скажем, одной из основных претензий к модели «распределенного города», предложенной в «урбанистическом цикле», было то, что подобная система расселения, якобы, приведет к серьезным проблемам в плане существования семей. Поскольку может возникнуть ситуация, когда один супруг работает в одном месте – а другому требуется другое, причем, достаточно удаленное. На первый взгляд, подобная претензия кажется довольно логичной – ведь реально, «привязка» к одной местности (и одному производству) ограничивает свободу человека. (Причем, не только состоящего в супружеских отношениях.) Собственно, именно отсюда и проистекают основные аргументы «мегаполюсников»: дескать, огромный город дает огромные же возможности для реализации своих желаний – не важно, получении «работы мечты» или обретения множества культурных ценностей. (Кстати, данный аргумент полностью совпадает с аргументами сторонников рыночной экономики.) Правда, при внимательном рассмотрении подобного вопроса выясняется, что в реальности жители мегаполисов в рамках тех же «культурных ценностей» оказывается не сказать, чтобы в серьезном выигрыше по отношению к провинциалам: скажем, среди «новых москвичей» ту же Третьяковскую галерею посещало ничтожное количество лиц, а про Большой Театр и говорить нечего.

В то же время, как множество людей из провинции «советского времени» помнят, как им в школе или на работе организовывали поездки в указанные места. (В результате чего часто оказывается, что родители, прожившие всю жизнь в небольшом городе, в том же Большом Театре были, а их дети, перебравшиеся сейчас в столицу, даже близко к нему не подходили.) Что же касается работы, то подавляющее число наших современников на первое место ставит возможность получения денег – а уж потом все остальное. Получается, что несмотря на крайне высокие «потенциальные возможности» мегаполисов, перевести их в «возможности реальные» оказывается очень и очень сложно.

* * *

Однако на самом деле все обстоит еще интереснее. В том смысле, что сама необходимость поиска какой-либо «уникальной работы» (или, даже, «уникальных культурных ценностей» - о которых, впрочем, надо говорить отдельно) в реальности оказывается достаточно условной. И связанной не с чем-нибудь, а с той самой системой производственных отношений. При которой считается оптимальным, когда каждый человек начинает специализироваться на одной конкретной производственной функции – и в ее исполнении достигает максимального совершенства. Собственно, именно указанное «срастание» человека с производственной ролью и подается нам под видом указанной «свободы выбора»: дескать, каждый может, в меру своего усердия и данных природой способностей, «найти свое место в жизни». (Т.е., ту функцию, которую он может выполнять с максимальной для себя выгодой.) Ну, а если не нашел – то «сам дурак», предпочитаешь «лежать на диване» (самое большое преступление в глазах сторонников «мобильности), вместо того, чтобы искать работу.

Однако является ли подобное состояние оптимальным для самого человека? В том смысле, что постоянная гонка за право быть «лучшей функцией» разве не приводит к «расчеловечиванию» человека? К потере его высших способностей в обмен на «производственную эффективность»? Разумеется, да! Поскольку указанная система, при которой миллионы людей тратят свое время и силы на пресловутые «маятниковые перемещения» в больших, сама по себе существенно нивелирует все свои достижения в плане обеспечения лучшей производительности труда. (Что обычно подается, как наивысшее благо.) А если учесть при этом, что сама данная производительность в рамках рыночной экономики уходит исключительно на обеспечение конкурентного преимущества – то есть, на извечную грызню «хозяйствующих субъектов» между собой – то все блага «ориентированной на успех» системы становятся еще более эфемерными. (Даже такое, казалось бы, ее достижение, как выпуск дешевой и качественной массовой продукции, оказывается ложным. Поскольку на самом деле массовая продукция оказывается, в большинстве своем, не сказать, чтобы качественной. И, в глобальном масштабе – учитывая нынешнюю тенденцию к «контролируемому износу» - достаточно недешевой.)

На этом фоне иная концепция – та, при которой не работник подстраивается под производство, но производство под работника – оказывается гораздо привлекательней. Поскольку в подобном случае оказывается вполне допустимым, что, к примеру, проектирование производственных мощностей будет учитывать не только потребности в производимом товаре – но и имеющееся предложение рабочей силы. В том числе – и уже помянутую необходимость трудоустройства обоих супругов. Кстати, в СССР дело обстояло именно так – размещение предприятий делалось с учетом не только экономических факторов, но еще и того, чтобы обеспечить максимальную востребованность и мужского, и женского труда. Например, в известном городе Иваново с 1930 годов началось развитие тяжелого машиностроения – дабы не допустить превращение его в «город невест». Интересно, кстати, что подобная концепция оказалась вполне здравой и с экономической т.з. – ивановское станкостроение оказалось весьма эффективным: скажем, именно тут было начато производство первых в стране обрабатывающих центров.

* * *

Тем более, что одновременно с этим отсутствие необходимости «вечной оптимизации» дает огромные возможности для смены «вектора деятельности» человека. Причем, не столько в «радикальном» плане, через полное переобучение – как раз тут «пальму первенства» держит конкурентная система – а через гораздо менее затратный в личном плане метод повышения универсальности каждой профессии. В рамках которого, скажем, водитель может осваивать разного рода спецтехнику, а инженер – заниматься программированием. Разумеется, подобные представления не слишком хорошо «сопрягается» с классической индустриальной моделью о необходимости глубокого разделения труда –поэтому в реальном СССР они проявлялась лишь в зачаточном состоянии. (Скажем, как с теми же инженерами – которые могли менять свою «специализацию».) Однако при будущем развитии производств вполне может оказаться, что именно данная модель владения профессией – то есть, наличие широкой гибкости последней – может оказаться более удобным, нежели современная тенденция к специализации. (Точнее сказать – обязательно окажется, однако об этом надо говорить отдельно.)

В общем, пресловутая «заточка» личности на ее производственную функцию –эта альфа и омега современного мира – при ином типе общества становится гораздо менее актуальной. А значит –исчезают большинство проблем, создаваемых подобной системой. (Включая и приведенную ситуацию с супругами – которые теперь легко могут найти себе работу в пределах одного «кластера проживания».) Разумеется, это не значит, что подобный образ жизни охватит все общество полностью – конечно же, остается множество профессий, требующих иного отношения. И множество производств, для которых указанная универсализация будет невозможной. (По крайней мере, в начале.) Но, как уже говорилось, стремиться к полной автономии жилых микрорайонов-поселков бессмысленно и глупо – достаточно лишь снизить «маятниковые миграции» до определенного уровня.

Тем более, что даже начало указанных изменений в реальности будет вести к еще более значительным переменам. Но, разумеется, о этом надо говорить отдельно…


Tags: коммунизм, образ жизни, общество, урбанистика, футурология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 52 comments