anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Categories:

О власти мифов в современном мире. Часть вторая

Итак, «мифологическая реальность» может – как было сказано в прошлом посте – успешно существовать только в условиях «избыточной устойчивости». То есть – тогда, когда существует возможность демпфировать любые ошибки, совершаемые на основании представлений, основанных на этой самой реальности. Т.е. миф в данном случае – это именно модель существующего мира, имеющая значительные расхождения с последним. (В связи с несовершенством моделирования.) Кстати, все «классические» мифы – т.е. миропредставления народов на определенном этапе развития – в значительной части под это определение прекрасно попадают. (И да – их существование так же основывается на указанном эффекте. В том смысле, что все эти сложные космогонические и онтологические системы вместе с множеством ритуалов и жрецов могли существовать только тогда, когда традиционное крестьянское хозяйство обеспечивало достаточно ресурсов.)

Поэтому можно сказать, что необходимым условием существования «мифологического представления» в позднем СССР выступает то самое «безопасное общество», о котором уже столько всего было сказано. Но только необходимым – для того, чтобы оно полностью захватило общественное сознание, одного чувства безопасности недостаточно. Собственно, именно поэтому само по себе «безопасное общество» ни в коем случае не является «злом» - т.е., явлением, ведущим к деградации – как это полагают некоторые сторонники «аскетизма». Более того, именно достижение указанного состояния выступает необходимым для обеспечения фундаментального «броска вперед» - к более совершенной общественной системе. Но одновременно с этим – в полном соответствии с законами диалектики – оно открывает возможность для страшного падения при определенных условиях.

А именно – при условиях того, что данное общество и его члены не будут иметь некий общепринятый проект будущего развития. Поскольку, будучи лишенное «естественного механизма» убирания ошибочных путей – в виде убирания личностей и систем, эти пути выбравших – подобное социальное устройство неизбежно приводит к накоплению энтропии. Более того, поскольку «мифологическое миропонимание» на короткой дистанции всегда выгоднее, нежели понимание «материалистическое», то с огромной долей вероятности будет выбираться именно оно. Причем, чем дальше – тем сильнее, так как «мифологическая картина мира» по определению упрощена. Ну, в самом деле: намного легче принести в жертву животное (или, даже, человека) для того, чтобы вызвать дождь, нежели заниматься устройством систем ирригации. Или – если вести речь о совсем недавнем времени – намного проще «создать условия для повышения экономической активности», нежели проводить модернизацию народного хозяйства. (Как там сказали сторонники Либермана Косыгину: «наша реформа будет иметь стоимость бумаги, на которой она напечатана». А «противостоящий» им проект ОГАС Глушкова требовал миллиардных инвестиций.)

* * *

Таким образом, можно сказать, что основной проблемой позднесоветского общества, приведшего для него к полной «потере реальности», послужило именно отсутствие стремления к дальнейшему развитию. Тот самый «застой», о котором так много было чего сказано. Впрочем, указанная мысль так же не является какой-либо тайной: о том, что основная проблема после 1960 годов состояла в том, что советское общество стало слишком консервативным, говорили многие еще в указанный период. (Собственно, понимание того, что и образование «серой зоны», и рост иерархичности советского общества, и даже скрытая инфляция представляет собой следствие именно указанного момента, было очевидно многим.) Более того: пресловутая «Перестройка» - приведшая впоследствии к развалу страны – начиналась именно под лозунгами «обеспечения нового проекта развития». Закончилась же, как известно, на совершенно противоположной «ноте» - в том смысле, что все решения, принимаемые «перестройщиками», вели к неминуемой деградации. Впоследствии указанная особенность породил самый известный миф «постсоветского периода» – а именно, идею о том, что Перестройка была начата именно с целью развала страны. Однако при внимательном рассмотрении данного явления становится понятным, что речь стоит вести не о планомерном и сознательном разрушении, а именно о «работе» в условиях критического непонимания действительности.

Впрочем, подробно рассматривать Перестройку надо отдельно. Тут же стоит лишь отметить, что ее начало прекрасно показывает сам факт понимания необходимости «нового проекта», но одновременно с этим, процесс ее протекания является лучшей иллюстрацией того, почему позднесоветское общество было обречено. Почему оно не смогло вырваться из той ловушки, в которой находилось на начало 1980 годов. На это указывает самый главный момент «перестроечного процесса» - на который, однако мало кто обращает внимание. А именно – речь идет о том, что само понятие Перестройки изначально должно было означать… технологическую перестройку промышленности, новый виток модернизации. Он даже был назван «ускорением», и предполагал введение самых передовых технологий. (Скажем, планировалось массовое внедрение «гибкого автоматизированного производства», т.е., ГАП. ГАП – это то, что сейчас любят показывать всякие фанаты «прогресса» - вроде Фритцморгена - в качестве утверждения о том, что «настоящее время есть время развития». Хотя реально, в «железе» все это существовало еще лет сорок назад – более того, охватывая гораздо большие области.)

Однако буквально через несколько месяцев после начала «ускорения» стало понятным, что не все с ним идет гладко. А точнее – наоборот. И речь тут шла даже не о том, что данная модернизация для своей реализации требовала значительных средств и людских ресурсов – на самом деле, их можно было бы найти. В конце концов, потери СССР от реальной Перестройки – начиная с антиалкогольной компании и заканчивая либерализацией внешней торговли – были на порядок больше, нежели все гипотетические затраты на «новую индустриализацию. Гораздо важнее было тут то, что значительная часть советской экономики оказалась буквальным образом «немодернизирумой» или «трудномодернизируемой» - по крайней мере, за более-менее конечное время. Дело в том, что это производство было т.н. «массовым» - т.е., рассчитанным на выпуск огромного числа однотипной продукции с низкой себестоимостью.

* * *

Данный тип производства оказывался очень эффективным в плане экономики (т.е. в плане обеспечения государства дешевой и качественной продукцией)– однако имел околонулевую способность к изменению. Точнее сказать – эта способность была, но требовала колоссальных вложений, что было нормальным на том же Западе – откуда подобная система и была перенята – поскольку там это «отбивалось» за счет возможного захвата рынка. (Точнее сказать, тогда было нормальным – впоследствии Запад пришел к тем же проблемам. Но об этом надо говорить отдельно.) В СССР же рынка, как такового, не было – и возможность для предприятий обеспечить себе локальный успех, выбросив всех конкурентов, отсутствовала. (И за счет того, что сам объем продаж был на порядок меньше, и за счет того, что не было возможность «уничтожения оппонентов».) Поэтому предприятия, построенные «один раз», должны были функционировать до полного исчерпания срока службы.

И это не говоря уж о том, что создание новых предприятий было затруднительным из-за все возраставшей стоимости оборудования. Скажем, именно поэтому в СССР оказалось крайне тяжелым поддержание «микроэлектронной гонки» - т.е., развертывание предприятий по производству микросхем на уровне Запада. Поскольку господствующая тогда технология требовала серий в десятки миллионов ИС, как минимум – поскольку именно тогда производство становилось экономически рентабельным. С соответствующим уровнем технологических вложений. Понятно, что для нашей же страны подобная трата средств выглядела нерациональной – а ведь, помимо микроэлектроники подобное массовое производство существовало в огромном числе областей. В результате чего внедрение микроэлектроники СОЗНАТЕЛЬНО подторамаживалось – что, в целом, не было чем-то страшным. (Поскольку те задачи, которые она должна была решать, успешно решались иными способами.) Однако ничего хорошего, конечно же, не несло.

В общем, оказалось, что так просто начать «новый проект» - то есть, начать модернизировать производственный комплекс так же, как это делалось на «предыдущих итерациях» - оказалось невозможным. (Поскольку требуемые вложения в него были бы на порядки выше, нежели в 1950-1960, а уж тем более – в 1920-1930 годах.) А значит – ничего не оставалось, как дальше поддерживать «гомеостатическое равновесие» периода застоя. С единственной возможностью достичь столь желательных изменений – попытаться сделать это в «мифологическом пространстве». (Что и делалось: т.е., пытались «повысить активность масс», «развить экономическую инициативу» и т.д. – с одним условием: не затрагивать технологический базис.) Ну, и разумеется, заканчивалось одним и тем же: полным провалом и дальнейшим сползанием к катастрофе.

* * *

В общем, круг замкнулся – от идеи о победе «мифологического сознания» в позднем СССР мы перешли к пониманию его основ, состоящих в том, что массовое индустриальное производство, ставшее господствующим во время «предыдущей индустриализации» 1950-1960 годов, оказалось неспособным к созданию «новых проектов». (То есть – новых индустриализаций.) Что буквально «автоматически» приводило к появлению пресловутого «застоя» - а через него к торжеству «мифологичности», победе Перестройки, как разрушительного процесса, и наконец – гибели страны. Впрочем, нет – как уже говорилось на этом указанный «путь» еще не закончился – упомянутое господство мифологии сохраняется до сих пор, собирая обильную «жатву» в виде бесконечного числа «абсолютно неверных решений». Причем, не только на территории нашей страны, и не только в виде экономических проблем.

А основа этого – в указанном, совершенно материальном и почти «железном» основании кризиса индустриализма. Того самого типа производства, что господствует до сих пор, несмотря на все заявления о его кончине. (И да – все концепции о пресловутых «технологических укладах» и т.п. вещах – на самом деле представляют собой те же самые мифы, к реальному производству имеющие весьма условное отношение.) Хотя – как это не странно прозвучит – именно СССР фактически нашел путь, способный указанный кризис преодолеть. Но не преодолел. (О всех остальных же тут даже говорить нет смысла – после гибели СССР они не имеют никакой возможности это сделать.) Но, разумеется, это тема уже совершенно иного разговора…


Tags: общество, перестройка, постсоветизм, прикладная мифология, развал СССР, социодинамика, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 132 comments