anlazz (anlazz) wrote,
anlazz
anlazz

Categories:

Вопрос о месте творчества в жизни общества и о изменении представлении о нем

Итак, творческий труд. Творчество. Наверное, не надо говорить, насколько сильно это понятие пропитано мифологической составляющей – даже сейчас. Что же говорить о прошлом, когда указанная способность напрямую приписывалась взаимодействию с высшими силами! Это сейчас мы понимаем такие эпитеты «творческих людей», как «служитель Аполлона» или «любимец муз» исключительно в переносном смысле – а были времена, когда факт общения поэта с божествами никто даже не пытался подвергать сомнению. Поэтому до недавнего времени мало кто сомневался, что, говоря о данном понятии, речь стоит вести о субстанции, изначально непознаваемой слабым человеческим разумом. И уж конечно, не зависящей от всей этой грубой окружающей реальности, включая систему общественного производства.

Более того, данное качество относилось не только к созданию, но даже к пониманию «продуктов» творческой деятельности – например, стихов, музыки или живописи – которое считалось доступным не каждому. Нет, конечно, ходили легенды о том, что великих поэтов и музыкантов понимали не только люди из самых низких социальных слоев, но и дикие звери – однако, при всем этом «потребление искусства» все равно признавалось делом элитарным. Дескать, не может тупое быдло полноценно видеть прекрасное, не предназначено оно для подобного действа. Впрочем, если судить по тому, что вплоть до середины позапрошлого столетия большая часть населения даже развитых стран было элементарно неграмотным, то ничего удивительного в указанном мнении нет. Ну, в самом деле, как можно читать стихи, не владея чтением, как таковым? Правда, это касалось только литературы – скажем, с музыкой или живописью данное объяснение не работало...

* * *

Но это было и не нужно. Мир в течение тысячелетий делился на неравнозначные категории, люди тоже. Так что все, что связано с творческой деятельностью, традиционно относилось к занятиям элитариев или лиц, вхожих в их круг. Разумеется, понятно, что под «творчеством» в течение веков подразумевалось  исключительно искусство – поскольку, как уже говорилось, это было дело, почти не связанное с системой общественного производства. (Производству, в лучшем случае, полагалось иметь «мастерство» - т.е., оттачивание исполнения веками отработанных методов.) И сломана подобная «монополия» была лишь в начале Нового Времени, когда появилась еще одна область, в которой понятие «творчества» могло быть применено.

Разумеется, речь идет об «науке» - особой формы взаимодействия человека с окружающим бытием, состоящем в опоре на «прямой опыт». (О ней уже было сказано в прошлом посте.) Именно «наука» стала первым шагом на пути к «расколдовыванию» творчества – то есть, к введению его в рациональный дискурс. (Вместо уже помянутого мистического.) Поскольку, во-первых, сомневаться в творческой составляющей данного вида деятельности было более, чем странно. А, во вторых, «наука», как таковая, имела довольно очевидные производственные корни. (Даже такая «небесная» ее отрасль, астрономия,  появилась благодаря потребностям в составлении календарей и морской навигации.) Поэтому, как уже говорилось, по мере развития общества именно «наука» стала «локомотивом» по снятию с умственного труда завесы «потусторонности» и превращению его в пускай важное – но абсолютно человеческое занятие.

Правда и здесь не обошлось без трудностей – в том смысле, что прямо отбросить сложившиеся веками стереотипы оказалось непросто. Недаром до самых последнего времени был популярен образ ученого, как некоего «отшельника», человека «не от мира сего». (И это при том, что реальная наука вот уже более ста лет как стала абсолютно «социальной», связанной со сложноорганизованными коллективами и особо обустроенными местами.) Что же говорить про уже помянутых представителей искусства, которые за свой образ «служителя муз» всегда держались обеими руками. Понятно почему: если каждый творческий акт есть явление непознаваемое и уникальное, то «творческие люди» - это Личности с большой буквы «Л», которых надо беречь и пестовать, поскольку иначе никакого творчества не получишь. 

Понятно, что данная модель, один-в-один «слизанная» с представлений о властителях древности – тоже «божественных» клиентов, только имеющих в качестве «патрона» не Аполлона, а Юпитера – является крайне привлекательной. (Даже тогда, когда реального признания «творец» не получает – ведь и в данном случае он может питать себя надеждой на то, что, рано или поздно, но это произойдет.)

* * *

Тем не менее, для общества подобное положение давно уже стало откровенной архаикой. В конце концов, «божественное право королей» было отброшено уже лет 200 назад – и не сказать, что от этого жизнь сильно испортилась. Скорее наоборот. Так что включение «людей искусства» в систему общественного производства – а точнее, включение представлений о людях искусства, как об особых элементах системы общественного производства в общественное же сознание – является неизбежным. Разумеется, это не значит, что после данного «включения» возникает состояние, в рамках которого каждый может писать стихи. Но ведь и точить заготовки может не каждый – для овладения любой достаточно сложной профессией надо затратить определенное количество времени и сил. (В этом смысле токарь шестого разряда будет как бы не «затратнее» поэта или художника среднего уровня.)

Разумеется, на это обыкновенно возражают тем, что «разделяют» творчество, как таковое – и возможность его конкретных воплощений. (Владение т.н. «техникой» и сам «творческий акт».) Дескать, да, научить писать картины или сочинять стихи, в принципе, можно – но вот научиться делать это «гениально» - нет. Правда, при этом нигде не упоминается то, что же предполагается под словом «гениально». Считается, что это должно быть понятным само по себе – а если кто не понимает, то значит, это ему «природой не дано». (Т.е., идет возврат к уже помянутой модели с «особыми людьми».) Правда, чем дальше – тем чаще подобное отношение вызывает не восхищение, а усмешку. Поскольку эти самые «гениальные произведения» очень часто для окружающих кажутся, в лучшем случае, убогими подделками. (А в худшем – открытым бредом.) Сторонников «божественной модели» это, разумеется, не смущает – дескать, и раньше чернь не понимала творцов…

Однако для всех остальных становится дополнительным аргументом в сторону идеи пересмотра подобного отношения – и поиску «нового места» для лиц «творческих профессий» в жизни. Правда, обыкновенно это делается несколько односторонне – в том смысле, что за «великими гениями прошлого» признается уникальный вклад в человеческую культуру – в отличие от современников. (Коих начинают полагать «фальшивыми творцами» и имитаторами.) Однако даже это уже хороший знак в пользу устранения идеи неравноценности людей. Поскольку, во-первых, это ведет к попыткам понять: в чем же состоит настоящая суть «настоящего» творчества. (Т.е., если тот же Серебренников – имитатор, то что он имитирует? И что бы изменилось в случае, если бы он не имитировал, а творил «на самом деле»?) А, во-вторых, позволяет вспомнить, что многие признанные нынче гении в свое время так же принимались с известным скептицизмом.( Скажем, Ван Гог, который при жизни продал только одну картину.)
* * *

Так что вопрос о творчестве, о его генезисе и роли в общественной жизни начинает все чаще подниматься – тем самым выходя за рамки уже указанного «классического дискурса» с его изначально непознаваемой основой. В то смысле, что тут идет тот же самый процесс, что, в свое время происходил с «умственным трудом», как таковым – а именно, переход от понимания творчества, как «божественного дара», к пониманию его, как одного из элементов системы общественного производства. В том числе, и в области искусства. (А точнее – прежде всего, в области искусства.) Тем более, что чем дальше – тем больше т.н. «творческих профессий» являют однозначно индустриальные свойства, явно отличные от того, что было во времена «служителей муз». Скажем, мало кто сейчас сомневается в том, что кинематограф – это, прежде всего, бизнес, производство со всеми его составляющими. (Особенно данное описание справедливо для т.н. «телесериалов», где от «классического театра» не осталось почти ничего.) То же самое можно сказать и про любые проявления эстрады – начиная с т.н. «певцов» и заканчивая так же т.н. «юмористама» - которые давно уже превращены в чисто «индустриальные» проекты с относительно высоким уровнем разделения труда. (Т.е., эстрадные исполнители давно уже низведены до роли «кукол», на которые натягивается созданный целым коллективом сценический образ. Даже голоса певцов сейчас идут почти исключительно в компьютерной обработке – поскольку без нее слушать их просто невозможно.)

В общем, можно сказать, что в «области искусства» сейчас происходит тот переход, который в науке свершился в начале прошлого столетия, в инженерном деле – в конце позапрошлого, а в промышленности – в начале XIX века. То есть – смена типа производства от «ремесленного», ориентированного на «мастера» к индустриальному, имеющему высокую степень разделения труда. В указанных условиях поддержание образа «служителей Аполлона» оказывается невозможным – хотя, как уже было сказано выше, является очень и очень привлекательным. Поэтому ожидать его сохранения уже невозможно – как показывает практика, «особыми» людьми деятелей искусства считают сейчас гораздо меньше народа, нежели еще лет тридцать назад. (Несмотря на все усилия последних сохранить данный образ.) Более того – сейчас мало кто соглашается с тем, что повышенный уровень жизни данной категории является сколь-либо оправданным. (Скорее наоборот – его считают паразитическим, подобному положению каких-нибудь депутатов или бизнесменов.)

В общем, можно сказать, что впервые в истории представители «творческих профессий» оказываются лишенными какой-либо «ауры», за исключением того, что создается искусственно путем агрессивного маркетинга. Что есть, несомненно, прогрессивное изменение. Не в смысле маркетинга, разумеется, а в смысле признания фактического равенства всех профессий – чего, кстати, не было даже в советское время. (Когда подобное равенство декларировалось – но в реальности не принималось.) Разумеется, на это дело накладывается идеология классового общества с его жесткой пропагандой неравнозначности людей – но именно людей, не видов занятий. Так что, если честно, то современное общество в этом плане гораздо ближе к коммунизму, нежели то, что было лет пятьдесят назад. Но, разумеется, это тема уже следующего разговора.


Tags: искусство, прикладная мифология, смена эпох, социодинамика, футурология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments